И вот, я, пытаясь не улыбнуться и не подпрыгнуть от счастья, привела Нику в кафе, которое не раз видела в парке, в который мы с Никой и попали. Девушка улыбнулась и села за ближайший столик, завизжав.
– Мне… заказывать?– спросила Николь, радуясь, как ребёнок.
– Конечно.– сказала я, пытаясь не улыбаться, глядя на Нику.
Девушка указала на те блюда, которые хотела бы заказать. Придумывая темы для разговора, я подошла на кассу и указала на блюда, после чего улыбающаяся кассирша заранее пробила ту пищу, которую заказали я и Ника, после чего дала мне чек с суммой- 1088 рублей. Я приложила карту к терминалу и, взяв чек на всякий случай, села туда, откуда мне уже махала своей рукой Николь. Едва я села напротив Николь, последняя крепко сжала мои руки, вонзив свои ногти, покрашенные в красный лак, в них. Но мне совсем не было больно, даже наоборот, до безумия приятно.
– Ты замёрзла?– спросила у меня Николь своим взволнованным тоном.
– Вряд ли. Возможно, я… просто… в общем, у меня нет аргументов!– сказала я и засмеялась.– Ника, я не умею аргументировать!!!
– Ха- х, я тоже…
– Ты довольна?!
– Если честно, мне даже неловко… ощущение, словно я вымогаю у тебя деньги… но ты меня пригласила… и…
– Именно. Не переживай.
Я тоже сжала руки Ники, пытаясь делать это нежно и приятно для Николь.
– Красивые ногти.– произнесла я, пытаясь сказать хотя бы один комплимент.
– Благодарю… ты меня смущаешь!– с улыбкой сказала Ника.
– Я говорю чистую правду.
Я погладила Николь по руке. Чувствуя, как сгораю от волнения и недоверия всему происходящему, я отвернулась. Настолько близко с Никой я никогда не находилась, и мне было страшно. Было чувство, что если я сейчас сделаю что- то не так, я не смогу жить дальше, а если и смогу- то не буду получать от жизни никакого удовольствия. И это, как тернии, царапало меня, и я чувствовала эту боль, которая пронзала меня с ног до головы. Но я хотела быть с Николь, но не могла ничего сделать с тем, что боюсь даже общаться с ней. Возможно, это было связано с тем, что я поняла то, что влюбилась в неё. То, что если об этом узнает мама- мне конец.
Но Николь лишь успокаивающе гладила мою ладонь, и я, пытаясь сдержать крики и слёзы радости и одновременно, животного страха, всё- таки повернулась к Нике. Девушка волновалась за меня, о чём говорило её испуганное лицо. Я не хотела делать ей больно, нет, кому угодно, но только не ей. Я отворачивалась не для того, чтобы испугать Нику, а наоборот, чтобы её не тревожить!!! Почему… я оступилась? Теперь Николь точно будет считать меня сумасшедшей! И я не смогу простить себе этого…
И я уже была на грани истерики, и мне хотелось убежать из кафе, дабы не маячить перед глазами Николь. Но Ника сделала то, что заставило меня зарыдать от счастья- правда, внутри.






