ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

– Пропишите мне какой-нибудь феназепам и мы пойдем, – Бородина нетерпеливо дернула ремень сумки. Она вела себя довольно высокомерно. И тем не менее Вике она нравилась. Ничего удивительного в этом, конечно, не было – она питала неконтролируемую слабость к женщинам со сложным характером. Вторая книга в серии. Продолжение "Педагогической поэмы". Не навреди Джоанна Бертолуччи – Пропишите мне какой-нибудь феназепам и мы пойдем, – Бородина нетерпеливо дернула ремень сумки. Она вела себя довольно высокомерно. И тем не менее Вике она нравилась. Ничего удивительного в этом, конечно, не было – она питала неконтролируемую слабость к женщинам со сложным характером. Вторая книга в серии. Продолжение "Педагогической поэмы". Джоанна Бертолуччи Не навреди Часть 1. Психический статус Утреннее солнце, поднимаясь всë выше, всë настойчивее пробивалось сквозь зеленые кроны деревьев. Умеренный июньский зной находился в прекрасной стадии «наконец-то тепло», за которой еще через пару недель неминуемо должна была наступить следующая – «заебала жара». Небо, не успев выцвести, голубело над головами прохожих, суетливо спешащих по своим делам. Прохожие разглядывали заоблачные цены на новые коллекции в витринах бутиков и никакого внимания на небо не обращали. Вика подошла к палатке под желто-синим тентом и купила шоколадное мороженое в вафельном стаканчике. Кончиком языка лизнула заиндевевший конус и подумала, что в утреннем сексе всë же есть своя прелесть. Хотя Светкино стремление к системе во всём превр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не навреди

Джоанна Бертолуччи

– Пропишите мне какой-нибудь феназепам и мы пойдем, – Бородина нетерпеливо дернула ремень сумки. Она вела себя довольно высокомерно. И тем не менее Вике она нравилась. Ничего удивительного в этом, конечно, не было – она питала неконтролируемую слабость к женщинам со сложным характером. Вторая книга в серии. Продолжение "Педагогической поэмы".

Джоанна Бертолуччи

Не навреди

Часть 1. Психический статус

Утреннее солнце, поднимаясь всë выше, всë настойчивее пробивалось сквозь зеленые кроны деревьев. Умеренный июньский зной находился в прекрасной стадии «наконец-то тепло», за которой еще через пару недель неминуемо должна была наступить следующая – «заебала жара».

Небо, не успев выцвести, голубело над головами прохожих, суетливо спешащих по своим делам. Прохожие разглядывали заоблачные цены на новые коллекции в витринах бутиков и никакого внимания на небо не обращали.

Вика подошла к палатке под желто-синим тентом и купила шоколадное мороженое в вафельном стаканчике. Кончиком языка лизнула заиндевевший конус и подумала, что в утреннем сексе всë же есть своя прелесть. Хотя Светкино стремление к системе во всём превратило это увлекательное занятие почти в обязаловку, типа физзарядки, которую надо делать, чтобы мышцы не атрофировались. Вика иногда шутила, что где-то в голове у Нестеровой хранится виртуальный чеклист, в котором она отмечает Викины и свои оргазмы зелеными галочками, а прерванные акты – желтыми треугольниками с черным восклицательным знаком внутри.

После удовлетворения полового инстинкта Вику тянуло к эстетическим наслаждениям, поэтому она специально выбрала конечным пунктом Достоевскую, чтобы пройти через живописный Екатерининский парк, несмотря на то, что от Проспекта Мира до клиники психического здоровья «Праксис» было ближе. Любуясь аккуратно подстриженными газонами и декоративными кустарниками причудливых форм, Вика с наслаждением вдыхала запах свежескошенной травы. Утренний променад по парку хоть как-то будет ее утешать, если летняя подработка в частной клинике окажется полным отстоем.

После окончания четвертого курса Вика начала подумывать об ординатуре по психиатрии. Причина, скорее всего, крылась в том, что основы клинической психологии у них читала очень симпатичная дама с чарующей улыбкой. Посчитав, что этого вполне достаточно, Вика попросила маму устроить ее на лето медсестрой в клинику психического здоровья «Праксис», где главврачом работал мамин бывший однокурсник Илюша Шадхан.

Илюша маминому звонку обрадовался, и это, по словам ехидно ухмыляющегося папы, было вполне ожидаемо.