ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В повести рассказывается о судьбе девушки, перенесшей групповое изнасилование, о принятии неоднозначного решения дать жизнь нежеланным детям. А также о силе воли и о добрых людях, встретившихся на ее сложном пути. Месть Мария Голованова В повести рассказывается о судьбе девушки, перенесшей групповое изнасилование, о принятии неоднозначного решения дать жизнь нежеланным детям. А также о силе воли и о добрых людях, встретившихся на ее сложном пути. Мария Голованова Месть …А снег не знал и падал… (из песни) Глава 1 После дикого родового крика ей совсем не хотелось смотреть на новорожденное существо. Оно отняло у нее последние силы. Как ни просили врачи молодую мамашу на мальчика, она отвернулась и погрузилась в сон. Ксения вновь увидела море. Оно ласкало ее утомившееся тело и звало далеко – далеко: вниз, в манящую глубину. И она нырнула так глубоко, как смогла, и стала уходить вглубь. Ей здесь было так хорошо: забытье, никаких проблем и умиротворяющая тишина. Тишина, которая томила и звала дальше. Хотелось все забыть, никого и ничего не слышать. Вода начала убаюкивать ее, но вдруг Ксюша задохнулась. Легкие не выдержали и исторгнули скопившийся воздух, заставив воду отдать молодое тело солнцу. Задыхаясь и крича, она вернулась к реальности. Около нее бегали врачи, суетились со шприцами мед – сестры, однако, крик, вырвавшись наружу за многие месяцы молчания, не стихал, а наоборот, усиливался и усиливался, заставляя тело судорожно двигаться на родильном столе. Через пять минут родил

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Проснулась она от громкого не сдерживающего радость шепота товарок по палате. Шло кормление. Не открывая глаз, Ксюша с улыбкой слушала их болтовню.

– А у моего глазки мои!

– А моя светленькая! Волосики не наши! Что муж скажет?! Мы все брюнеты! Ой, беда, не примет ребенка!

– Волосики потемнеют, так бывает, – успокаивал чей – то голос.

– Надо врача спросить! – Не унималась брюнетка.

– А моя почему – то мало кушает. Все спит да спит.

– А ты буди ее соском.

– Пробую: спит и улыбается себе. Красавица!

– А у моего почему – то сильно морщинистое личико?

– Муж хотел сына, а я не дотянула до обязательств. Не возьмет меня домой с доченькой. Точно не возьмет.

– Дура. Куда он денется. Что положил, то и получил! – Засмеялась соседка.

– Ой, девочки, а к нашей – то Ксюше никто не приходит, и детей вторые сутки не несут. Вдруг не выживут?

– Типун тебе на язык. Роды были тяжелые, значит, нельзя ей пока кормить, а дети, наверное, под колпаком.

– Господи, как она выдерживает такие муки.

– Сама видишь: на уколах. Ладно вам. Не судачьте, а то беду накликаете.

Все умолкли. Через несколько минут Ксюша встала и вышла из палаты. Она стала подкрадываться к детской. Ей хотелось проверить, что с малышами. Под каким это колпаком они лежат, и живые ли? Проходившая мимо сестричка хотела накричать на нее, но, узнав нарушительницу режима, подтолкнула ее к стеклянной витрине.

– Вот твои карасики спят в одной большой кроватке. Видишь?

– Вижу. А мне сказали, что они под каким – то колпаком.

– А ты верь всяким россказням. Это недоношенных кладут, а твои здоровенькие. Вот только все есть хотят.

– Они голодные?! – Испугалась Ксения, так как с детства знала, что такое голод.

– Да нет. Мамаши, у которых много молока, сдаивают для них, но все равно им не хватает.

– Несите. Я покормлю.

– Ты слаба еще. Не ела ничего.

– Я крепкая, выдержу. Молоко все равно бежит в тряпку. Что добру пропадать, когда им есть нечего.

– Иди в палату. Принесу.

Ей принесли сначала дочку. Однако Ксюше было все равно, кто так укусил ее грудь, что она чуть не вскрикнула. Но сдержалась. Что – то живое рядом чавкало, сопело, захлебываясь, кричало. Глаза у матери были закрыты, и она не видела, что носик новорожденной дочери закрывает плотная грудь. Стоявшая рядом сестра объяснила молодой маме, как кормить ребенка. И тут Ксюше поневоле пришлось открыть глаза и, придерживая грудь, посмотреть на личико. Она с удивлением смотрела на его тонкие черты, на жадный ротик, который никак не мог начавкаться. Потом легкая улыбка тронула ее лицо: блаженная теплота разлилась по всему телу Ксении. Дочь, наконец, уснула сытая. Сестра взяла девочку и тихо спросила:

– Сына нести?

– Несите, – отрешенным голосом ответила Ксения.

Сына принесла сама Вера Ивановна.