Проснулась она от громкого не сдерживающего радость шепота товарок по палате. Шло кормление. Не открывая глаз, Ксюша с улыбкой слушала их болтовню.
– А у моего глазки мои!
– А моя светленькая! Волосики не наши! Что муж скажет?! Мы все брюнеты! Ой, беда, не примет ребенка!
– Волосики потемнеют, так бывает, – успокаивал чей – то голос.
– Надо врача спросить! – Не унималась брюнетка.
– А моя почему – то мало кушает. Все спит да спит.
– А ты буди ее соском.
– Пробую: спит и улыбается себе. Красавица!
– А у моего почему – то сильно морщинистое личико?
– Муж хотел сына, а я не дотянула до обязательств. Не возьмет меня домой с доченькой. Точно не возьмет.
– Дура. Куда он денется. Что положил, то и получил! – Засмеялась соседка.
– Ой, девочки, а к нашей – то Ксюше никто не приходит, и детей вторые сутки не несут. Вдруг не выживут?
– Типун тебе на язык. Роды были тяжелые, значит, нельзя ей пока кормить, а дети, наверное, под колпаком.
– Господи, как она выдерживает такие муки.
– Сама видишь: на уколах. Ладно вам. Не судачьте, а то беду накликаете.
Все умолкли. Через несколько минут Ксюша встала и вышла из палаты. Она стала подкрадываться к детской. Ей хотелось проверить, что с малышами. Под каким это колпаком они лежат, и живые ли? Проходившая мимо сестричка хотела накричать на нее, но, узнав нарушительницу режима, подтолкнула ее к стеклянной витрине.
– Вот твои карасики спят в одной большой кроватке. Видишь?
– Вижу. А мне сказали, что они под каким – то колпаком.
– А ты верь всяким россказням. Это недоношенных кладут, а твои здоровенькие. Вот только все есть хотят.
– Они голодные?! – Испугалась Ксения, так как с детства знала, что такое голод.
– Да нет. Мамаши, у которых много молока, сдаивают для них, но все равно им не хватает.
– Несите. Я покормлю.
– Ты слаба еще. Не ела ничего.
– Я крепкая, выдержу. Молоко все равно бежит в тряпку. Что добру пропадать, когда им есть нечего.
– Иди в палату. Принесу.
Ей принесли сначала дочку. Однако Ксюше было все равно, кто так укусил ее грудь, что она чуть не вскрикнула. Но сдержалась. Что – то живое рядом чавкало, сопело, захлебываясь, кричало. Глаза у матери были закрыты, и она не видела, что носик новорожденной дочери закрывает плотная грудь. Стоявшая рядом сестра объяснила молодой маме, как кормить ребенка. И тут Ксюше поневоле пришлось открыть глаза и, придерживая грудь, посмотреть на личико. Она с удивлением смотрела на его тонкие черты, на жадный ротик, который никак не мог начавкаться. Потом легкая улыбка тронула ее лицо: блаженная теплота разлилась по всему телу Ксении. Дочь, наконец, уснула сытая. Сестра взяла девочку и тихо спросила:
– Сына нести?
– Несите, – отрешенным голосом ответила Ксения.
Сына принесла сама Вера Ивановна.






