Какой-то ножик тебе привезли, я не стала вникать, они согласились подождать несколько дней.
— Blya-a-a-a! — Сказать что я охренел — ничего не сказать. Встал и зашагал по избе — вот это поворот! Даже голое тело женщины-мечты перестало возбуждать.
— Но с ними я ни-ни, не думай! — испуганно выкатила она глаза. — Это не изгнанники, это какие-то особые подразделения из Леса. Говорят, ты их приглашал на войну, они пришли, но тут я не в курсе, сам разбирайся. Кстати, почему ничего об этом не рассказал? Это же важно, Ричи!
Я повторил матерный эпитет, выразившись сильно жёстче.
— И ты молчала? У нас в замке уже несколько дней гостят эльфы, и ты говоришь только сейчас?
— А когда б что сказала? Тебя вообще-то убить пытались! — Она картинно вспыхнула. — Святоши орденские. По приказу епископа. За то, что ты сам подставился — не трепал бы языком, что жил в другом мире, и всё было бы неплохо. Эх!.. — Разочарованный вздох. — А эльфы — что эльфы? Подождут. Столетия в своём Лесу ждали, а тут пара дней каких-то.
— И что они? Ну, эльфы? — Я проматерился и начал помогать ей со шнуровкой. Погарцевала в доспехах и хватит, женщина должна быть женщиной. Особенно потомственная виконтесса и будущая графиня. — Есть там одна такая… — Как же описать ей Натариниэль. — …Ну, такая эльфа… — Я сбивчиво принялся описывать Наташины черты лица.
— Не знаю, вроде нет такой, — покачала она головой. — Женщины есть, две, и двенадцать мужчин. Все на одно лицо, лишь немного отличаются. Главный у них — суровый тип, смотришь на него и жутко становится. Сказали, разговаривать будут только с тобой, что в общем и правильно — я не знаю ваших договорённостей. Так что с ними — ни-ни, не переживай, братик. — Нежно прикоснулась моей руки. — Рожу нормального наследника. Без ушек.
— Сумасшедшая. — Я не выдержал, притянул её к себе и долго-долго целовал. Но, впрочем, после отпустил, и мы вместе пошли вершить великие дела.
В замок приехали ближе к вечеру. Тит с парнями и Вилли остались, после нашего отъезда начали объезд окрестных замку земель в поисках вражеских диверсантов. Орлы из ордена продолжали колоться, причём в основном братья; вояки-полубратья хранили гордое молчание. Одоакр и Амвросий много не договаривали, но и не запирались, в молчанку играть не хотели. Судя по срокам, они не связаны с моим письмом епископу насчёт диоцеза, освящения города и хамства по поводу десятины, выехали раньше. Просто ехали медленно, так как думали перехватить меня уже после военной кампании, через месяцок. В Овьедо никто не думал, что я ломанусь гнобить наёмников, посланных на помощь Феррейросу, а если читать между строк — на помощь мне самому.






