ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

"Сакура" — Все знают, что сакура — это род вишни, ставший деревом-символом Японии. Ну, а поскольку эта островная страна долгое время несла зло Корее, то ненависть к японцам перенеслась и к их символам. Так, для корейцев изворотливые люди, а этим особенно отличаются политики, однозначно заслуживают эпитета «сакура». Интересно, что первоначально так называли корейцев, не только активно сотрудничавших с японцами, но и старавшихся походить на них во всем. Сакура-ян Андрей Кощиенко "Сакура" — Все знают, что сакура — это род вишни, ставший деревом-символом Японии. Ну, а поскольку эта островная страна долгое время несла зло Корее, то ненависть к японцам перенеслась и к их символам. Так, для корейцев изворотливые люди, а этим особенно отличаются политики, однозначно заслуживают эпитета «сакура». Интересно, что первоначально так называли корейцев, не только активно сотрудничавших с японцами, но и старавшихся походить на них во всем. Кощиенко Андрей Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян Лепесток первый Время действия: двадцать третье декабря Место действия: храм Пэннён. Внутренний двор. Ших-щих… Ших-ших… Метла в моих руках издаёт ритмичный звук, сметая с каменной дорожки немногочисленные листья. Хорошая работа. Можно даже сказать, — творческая. И на свежем воздухе. А творческая — от того, что можно творить в своей голове любые «беспределы» и никто не пристанет. Снаружи ведь всё чинно. Человек занят общественно-полезным делом, — метёт. Замечательное времяпрепровождение для того, кому нужно п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — сделав паузу, признаётся она.

— Жаль. — искренне огорчаюсь я. — Мне здесь нравится. Можно было бы увековечить ваш храм.

(немного позже. Дом мамы ЮнМи)

Рядом с мамой, у лежащего на полу сотового телефона включается мелодия, сообщая о входящем вызове. Мама, смотревшая в этот момент вместе со старшей дочерью информационно-аналитическую передачу об инциденте возле острова

Ёнпхёндо,

подпрыгивает на месте и заполошно бросается хватать девайс.

— Кто звонит?! — тоже мгновенно развернувшись на звук и забыв о телевизоре, восклицает СунОк.

— Не знаю. Номер не определился! — кричит в ответ мама, удерживая в руке трезвонящий смартфон.

— Динамик включи! — требует СунОк.

— Да. Слушаю! — ответив на вызов, напряжённо произносит ДжеМин.

— Мама, это я. — раздаётся в ответ далёкий голос ЮнМи. — Прости, пожалуйста, что долго не звонила. Просто так получилось…

— ЮнМи, дочка! Ты где?! — кричит мама, на глазах которой моментом появились слёзы.

— Я в храме

Пэннён.

Со мной всё в порядке. Здесь хорошо кормят и свежий воздух. Мульча тоже здесь, рядышком. Не волнуйся, пожалуйста.

— ЮнМи, доченька… — плачет мама. — Где же ты была столько времени? Мы с СунОк уже начали было думать плохое… Когда ты вернёшься домой?

— Не знаю. Настоятельница говорит, что мне не следует спешить.

— Почему она так говорит?

— Хочет, чтобы я придумала, как стану жить дальше. Ладно, мама, пока. Я пойду. Спать хочется. Буду теперь звонить. Пожалуйста, не сообщай пока никому, что я звонила.

— Дочка, стой! Куда же ты?! Поговори ещё со мной хоть немножко!

— Мне стыдно оттого, что я тебе не звонила. И не знаю, что отвечать, потому что не помню всего. Прости. Я позвоню завтра. Спокойной ночи, маам. Люблю тебя.

В трубке раздаются гудки отбоя. Мама поворачивает голову к СунОк. По её щекам катятся слёзы.

— ЮнМи, — живая. — севшим голосом шепчет она. — Я знала, я знала, что она — жива!

От переполняющих её чувств мама начинает рыдать. СунОк бросается её успокаивать.

Время действия: двадцать четвёртое декабря

Место действия: внутренний двор храма Пэннён. Неподалёку от ЮнМи, задрав хвост, по кустам лазит Мульча.

Ших-щих… Ших-ших…

И снова я дворник с метлой. Занимаюсь «посильным трудом», одновременно размышляя о действиях, которые следует предпринять после того, как выйду в «большой мир». Так здесь называют пространство, находящееся за монастырскими стенами.

Ших-щих… Ших-ших…

А здесь, действительно, — уютно. И безопасно. Даже не хочется наружу. Там столько идиотов…

Ших-щих… Ших-ших…

Но просидеть до конца жизни за четырьмя стенами не получится. Честно говоря, — жаль.