ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Имя молодого ленинградского прозаика Петра Кожевникова долгое время находилось в издательской тени. Его проза считалась непроходимой из-за пристального взгляда, беспощадности пера, иронии, сарказма. За внешним, часто неприглядным и страшным, скрывается сочувственный, гуманный взгляд на человека, попадающего в трудные, безвыходные жизненные коллизии. Остров Пётр Кожевников Имя молодого ленинградского прозаика Петра Кожевникова долгое время находилось в издательской тени. Его проза считалась непроходимой из-за пристального взгляда, беспощадности пера, иронии, сарказма. За внешним, часто неприглядным и страшным, скрывается сочувственный, гуманный взгляд на человека, попадающего в трудные, безвыходные жизненные коллизии. Петр Кожевников ОСТРОВ Повести и рассказы ДВЕ ТЕТРАДИ М. П. Из дневника Гали. Иногда я думаю — зачем веду дневник? Наверное, от тоски по человеку, которого люблю. Его нет со мной, и мне одиноко. Он очень далеко. Служит под Комсомольском-на-Амуре. И зачем парней так далеко посылают? Служил бы в пригороде, тогда можно было бы встречаться. А так ни ему отпуск не дают, ни я не могу к нему поехать. Два года не видеть любимого человека. Это ужасно! Но он не может меня разлюбить. В каждом письме Сева пишет, как будет обнимать и целовать меня, когда приедет. Мы пишем друг другу каждый день. Правда, я временами думаю. Вот закончу училище, направят работать. И так — на всю жизнь. До пенсии. А какая жизнь после пенсии? Женщины вообще стареют после тридцати, а мне почти шест

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Иногда я думаю о том, как возникла жизнь вообще, как возникла Вселенная? Тогда мне кажется, что я свихнулся.

А почему человека, когда-то сильного и смелого, в старости может оскорбить любой гад? Почему люди дряхлеют?

Даже хочется плакать.

Из дневника Гали.

Сегодня было собрание. Уже после четвертого урока внизу дежурили девочки третьего года обучения, которым было велено никого не выпускать. Так что нас с Маринкой вернули. После собрания пошли ко мне. Маринка рассказывала, как целовалась с парнем. Он наставил ей на губы засосов, и они теперь болят. Маринка вообще крутая девчонка. Курит только «Беломор», а пьет только водку. Она много гуляет с парнями, но, хоть кажется прожженной, на самом деле — девочка. Не знаю, как ей удается сохранить невинность, так напиваясь с парнями. А ругается как! Через каждое слово — мат! Но с виду о Маринке никогда не скажешь, что она — блатная. Главное в ее лице — большущие синие глаза. Я всегда представляла себе такие глаза у Мальвины. Лицо грубовато, но кожа прекрасная. Маринка невысокого роста, но фигура у нее очень пропорциональная, и она не кажется ниже остальных девочек. Ведет себя Маринка, конечно, развязно, но на самом деле очень стеснительная. А когда говорит, то таким спокойным и уверенным голосом, будто иначе и быть не может.

Моя мама не любит ее, и я прошу Маринку всегда звонить, перед тем как прийти. Пусть приходит, когда мамы нет дома.

Из дневника Миши.

Я никогда не спешу домой после училища. Но все-таки спускаюсь в метро и через десять минут уже на Васильевском. Сегодня получил только одну двойку. Достижение!

В нашей группе тридцать человек. На занятиях бывает не больше двадцати пяти. Кто болен, кто прогуливает. Хотел сегодня слинять с двух последних часов — была спецтехнология, но на выходе дежурил мастер, и ничего не вышло. Эта спецуха — дурная наука. Преподаватель читает, а мы записываем: «Процессом резания древесины называется пиление... Элементы стружки — опилки...» И так два часа. А преподаватель любит вызвать к доске и издеваться, пока ты ему не отвечаешь. Не огрызнешься — поставит тройку, если ни фига не знаешь. Он себя считает самым умным. Да все, наверное, так считают. Спускаешься в метро, а навстречу непрерывно едут люди, и каждый думает, что он и есть самый умный.

На уроках эстетики вообще маразм. Первый час преподавательница рассказывает о чем-нибудь, дает какие-то определения, а ведь не она их и выдумала. Второй час записываем то, что она нагородила. Дома заучиваем. Но я думаю, что у каждого должен быть свой взгляд на искусство или любовь. Как же он у нас будет, когда она так делает? Учебный год заканчивается, а в музее мы были только раз — в Доме научно-технической пропаганды.

После занятий нас согнали на лекцию.