ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не должен был целовать меня. И мне это не должно было нравиться. Гаррет Купер — ворчливый, властный, грубый. Мы должны работать вместе, чтобы спасти отель моей семьи, но каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, летят искры. И это не хорошо. Между нами начинаются тяжелые отношения, и это на мне… частично. Что-то связанное с его унижением после слишком большого количества коктейлей и с тем, что он слишком далеко запустил свою сварливую удачу. В свою защиту скажу, я не знала, кем он был в то время, но вам лучше поверить, что он ушел, зная, кто я такая. На следующее утро он врывается на нашу деловую встречу, ухмыляясь, как злодей Бонда, и ставит меня в неловкое положение перед отцом и дядей. Я ненавижу его за это. Даже больше, чем я ненавижу его за то, что он необъяснимо красив снаружи и абсолютно ненавистен внутри. Высокий, темный и злой никогда не был моим.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все из-за тебя. Просто не позволяй этому уйти в твоя голова.

— Я могу позволить этому ударить

тебе

в голову.

Гарретт останавливается. Смотрит на меня сверху вниз. Хмурится. — Я не… это было…?

— Я пыталась намекнуть, что позже сделаю тебе минет. — Холодный ветер пронизывает мое пальто и я дрожу, зарываясь в него.

— Холодно?

— Как кто-то выживает в этом климате?

— Если ты думаешь, что это холодно, подожди, пока мы не вернемся на Рождество.

Я останавливаюсь как вкопанная.

— Рождество?

— Ну, да. Это любимый праздник мамы. Если ты думаешь, что мы не будем совершать поездку через год, тогда тебе лучше подумать еще раз.

Это моя жизнь? Стою на парковке аэропорта, отмораживаю задницу, ухмыляюсь от уха до уха, пока мы говорим о праздниках и семейных встречах? Я снова дрожу, хотя не могу сказать, от волнения это или потому, что погода — жестокий зверь.

— Давай посадим тебя в машину, и я включу обогрев. Моя семья умирает от желания встретиться с тобой. — Гарретт кладет мою сумку в багажник, затем забирается в машину и берет меня за руку. Мы болтаем по дороге, и в тепле машины я могу оценить великолепные краски осени в Новой Англии. Здесь почти так же красиво, как и в Кейз, если вы не против жить в морозильной камере.

Гарретт сворачивает на улицу, вдоль которой выстроились причудливые магазины и люди, слоняющиеся по тротуару, разговаривают друг с другом, как старые друзья. Пара машет рукой, когда мы проезжаем мимо, и Гарретт фыркает от смеха.

— Это Тоби и Мелисса Хинкл, — объясняет он. — Я знаю их с детства. Они ужасны, просто чтобы ты знала. А это, прямо там, — говорит он, замедляя скорость, указывая на магазин, — магазин моей мамы. Чарли работает там сейчас и, вероятно, в какой-то момент займет ее место.

Я поворачиваюсь на своем сиденье, чтобы лучше видеть Ву-Ву Уайлдроуза. Если витрина — хоть какой-то показатель, я буду в восторге от встречи с мамой Гарретта.

— Просто скажи Чарли, что важно читать мелкий шрифт любого контракта, который она подписывает. — Я ухмыляюсь, надеясь, что он понял шутку. — Даже если она уверена, она знает, что все идет вверх и вверх. Я слышала, что в противном случае все может стать довольно запутанным.

— Я бы не осмелился ничего рассказать Чарли. — Гарретт округляет глаза, как будто мое предложение может привести к его смерть. — Она не послушает, когда ей говорят, что делать.

— Тогда, должно быть, это семейное.

Он смотрит на меня косым взглядом, затем сворачивает с главной дороги, рассказывая о вехах своей жизни, пока мы едем. Когда мы, наконец, останавливаемся перед величественным домом, он глушит двигатель. Красные дубы окаймляют дорогу, ведущую к гигантскому кирпичному дому с белыми колоннами, стоящими на страже подъезд. — Вау.