ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не должен был целовать меня. И мне это не должно было нравиться. Гаррет Купер — ворчливый, властный, грубый. Мы должны работать вместе, чтобы спасти отель моей семьи, но каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, летят искры. И это не хорошо. Между нами начинаются тяжелые отношения, и это на мне… частично. Что-то связанное с его унижением после слишком большого количества коктейлей и с тем, что он слишком далеко запустил свою сварливую удачу. В свою защиту скажу, я не знала, кем он был в то время, но вам лучше поверить, что он ушел, зная, кто я такая. На следующее утро он врывается на нашу деловую встречу, ухмыляясь, как злодей Бонда, и ставит меня в неловкое положение перед отцом и дядей. Я ненавижу его за это. Даже больше, чем я ненавижу его за то, что он необъяснимо красив снаружи и абсолютно ненавистен внутри. Высокий, темный и злой никогда не был моим.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Флафф свернулся калачиком у меня на коленях, а Оранж мурлычет между нами. Я никогда не хотела, чтобы эти имена прижились, но после того, как я использовала их так долго, я не могла называть своих котят как-то иначе. Кроме того, имена заставляют Гарретта смеяться, и я думаю, что это помогает ему.

— Я думала об этом, — говорю я, кладя голову ему на плечо, — но быть на воде одной не хотелось, она никогда по-настоящему не звала меня.

Он качает головой. Переплетает его пальцы с моими. Прижимается поцелуем к моим волосам.

— Я всегда хотел лодку.

Позже той ночью мы лежали в постели, затаив дыхание, тяжело дыша, удовлетворенные. Моя голова на его груди, а его рука лежит на моей спине, и мысль о том, что он уйдет, скисает у меня в животе.

— Тебе обязательно возвращаться? — Я шепчу.

Раньше я спрашивала, должен ли он вернуться домой, но в какой-то момент я поняла, что его дом со мной.

Гарретт кивает.

— Да.

— Я так устала скучать по тебе.

Мой голос низкий. Старый Гарретт уклонялся бы от такого рода честности. Новый Гарретт удивительно мил в этом.

— Ты все еще спишь с моей подушкой, когда я ухожу? — Здесь нет и намека на смех или осуждение. Нет волнения, что он назовет меня смешной за то, что я мечтаю о «долго и счастливо». Просто признает, что я по уши влюблена в него.

Я обвиваю рукой его голову, чтобы поиграть с его волосами, зарываясь глубже в его грудь.

— Она пахнет тобой, поэтому я закрываю глаза и представляю, что ты здесь. А потом, по утрам, я пью из твоей любимой кружки. Потому что я более безнадежный романтик, чем я изначально думала.

После нескольких месяцев, когда Гарретт прожил половину своей жизни со мной, а другую половину в Wildrose, можно подумать, что я привыкла к этому образу. Но это не так. Я не думаю, что когда-нибудь привыкну. Каждый раз, когда я смотрю на то, что ждет меня впереди, он там. Хмурый, сварливый, как всегда, но есть.

— Ты думаешь о будущем? — Голос Гаррета мягкий, он рокочет в его груди.

— Все время.

— Я в нем участвую?

Я улыбаюсь про себя. Он как будто читает мои мысли.

— В моих счастливых мечтах наяву, да. Ты в нем. — Я вдыхаю его, вдыхаю глубоко, как будто могу накопить его запах и он останется со мной, когда он уйдет. — А как насчет тебя? Ты видишь меня в своем будущем?

— Ты — мое будущее. — Гарретт сдвигается, опираясь на локоть, приподнимаясь ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом.

Он долго смотрит, его челюсть сжимается, когда он думает.

— Все хорошо, Гэр?

— Очень хорошо. За пределами хорошо. — Он убирает прядь волос с моего лица. — Выслушай меня об этом, прежде чем сказать что-нибудь.

Он такой напряженный, такой типично непроницаемый, что я начинаю нервничать.

— Я не уверена, что это звучит так, будто все в порядке.

— Я хочу жить с тобой. — Улыбка искривляет его губы.