Флафф свернулся калачиком у меня на коленях, а Оранж мурлычет между нами. Я никогда не хотела, чтобы эти имена прижились, но после того, как я использовала их так долго, я не могла называть своих котят как-то иначе. Кроме того, имена заставляют Гарретта смеяться, и я думаю, что это помогает ему.
— Я думала об этом, — говорю я, кладя голову ему на плечо, — но быть на воде одной не хотелось, она никогда по-настоящему не звала меня.
Он качает головой. Переплетает его пальцы с моими. Прижимается поцелуем к моим волосам.
— Я всегда хотел лодку.
Позже той ночью мы лежали в постели, затаив дыхание, тяжело дыша, удовлетворенные. Моя голова на его груди, а его рука лежит на моей спине, и мысль о том, что он уйдет, скисает у меня в животе.
— Тебе обязательно возвращаться? — Я шепчу.
Раньше я спрашивала, должен ли он вернуться домой, но в какой-то момент я поняла, что его дом со мной.
Гарретт кивает.
— Да.
— Я так устала скучать по тебе.
Мой голос низкий. Старый Гарретт уклонялся бы от такого рода честности. Новый Гарретт удивительно мил в этом.
— Ты все еще спишь с моей подушкой, когда я ухожу? — Здесь нет и намека на смех или осуждение. Нет волнения, что он назовет меня смешной за то, что я мечтаю о «долго и счастливо». Просто признает, что я по уши влюблена в него.
Я обвиваю рукой его голову, чтобы поиграть с его волосами, зарываясь глубже в его грудь.
— Она пахнет тобой, поэтому я закрываю глаза и представляю, что ты здесь. А потом, по утрам, я пью из твоей любимой кружки. Потому что я более безнадежный романтик, чем я изначально думала.
После нескольких месяцев, когда Гарретт прожил половину своей жизни со мной, а другую половину в Wildrose, можно подумать, что я привыкла к этому образу. Но это не так. Я не думаю, что когда-нибудь привыкну. Каждый раз, когда я смотрю на то, что ждет меня впереди, он там. Хмурый, сварливый, как всегда, но есть.
— Ты думаешь о будущем? — Голос Гаррета мягкий, он рокочет в его груди.
— Все время.
— Я в нем участвую?
Я улыбаюсь про себя. Он как будто читает мои мысли.
— В моих счастливых мечтах наяву, да. Ты в нем. — Я вдыхаю его, вдыхаю глубоко, как будто могу накопить его запах и он останется со мной, когда он уйдет. — А как насчет тебя? Ты видишь меня в своем будущем?
— Ты — мое будущее. — Гарретт сдвигается, опираясь на локоть, приподнимаясь ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом.
Он долго смотрит, его челюсть сжимается, когда он думает.
— Все хорошо, Гэр?
— Очень хорошо. За пределами хорошо. — Он убирает прядь волос с моего лица. — Выслушай меня об этом, прежде чем сказать что-нибудь.
Он такой напряженный, такой типично непроницаемый, что я начинаю нервничать.
— Я не уверена, что это звучит так, будто все в порядке.
— Я хочу жить с тобой. — Улыбка искривляет его губы.






