Вырвать бы у нее трубку и положить на базу! Но я сдерживаюсь и просто даю понять, что уходить не намерен.
– Мне нужно идти, – говорит по телефону Джони, смерив меня тяжелым взглядом. – Ну вот, – обращается она ко мне, положив трубку. – Ты доволен?
«Зачем ты так?! – хочется заорать мне. – Что я тебе сделал?!» Приходится напомнить себе, что сейчас главное не мы с ней. Главное сейчас – Тони.
– Я только что от Тони, – объявляю я.
– Я говорила с ним два дня назад. Судя по голосу, у него все хорошо.
– Просто замечательно, – подтверждаю я, кивнув.
– Спасибо, что сообщил.
Не позволю себя распалить. И взорвать от бешенства не позволю.
– Хочу поговорить с тобой о Вдовьем бале. Тони просит нас забрать его из дома. Вот я и хочу убедиться, что ты сможешь.
– Боюсь, у меня не получится. – Джони качает головой. – Извини.
– Извини?! И это все?
– Пол, а что еще ты хочешь?
– Джони, мы же о Тони говорим! Ты представляешь, чего ему стоит просто пойти на бал?!
– Я понимаю, о чем ты, но у меня уже есть планы. Тони я могу поддержать и по-другому. В тот вечер я присутствовать не должна.
Неужели она в это верит?! Заметив в глазах Джони искру сомнения, я давлю сильнее.
– Разумеется, ты должна присутствовать! Тони впервые обратился к нам с просьбой. Впервые, Джони! Он делает именно то, что мы всегда от него хотели, – дает отпор родителям. Тони просит, чтобы мы присутствовали. Мы оба.
– Появись эта просьба у Тони неделю или хотя бы несколько дней назад, я, может, и сумела бы что-то переиграть. У нас есть обязательства, Пол. У нас есть планы. Я не могу взять и все отменить.
– Почему? Чак не разрешает?
Джони выпрямляется в полный рост.
– Даже не начинай! – ледяным голосом предупреждает Джони.
– Это почему? Ничего нового ты не услышишь.
Ну вот я и перегнул палку. Надеюсь, Джони довольна. Теперь нужно свалить, пока она меня не выставила. Хотя бы это я сделать должен.
– Ты сама знаешь, как правильно, – бросаю я, разворачиваюсь и ухожу. Я не хлопаю дверью и не топаю вниз по лестнице. Я не забываю попрощаться с матерью Джони, которая обнимает меня с искренней теплотой.
Домой я иду пешком. Куртка у меня теплая, но я все равно дрожу. На улицах тишина, но в голове у меня все равно дикий шум.
В отношении Джони хочется надеяться на лучшее, но я все равно готов к худшему.
И это в нынешней ситуации самое печальное и безумное.
Бо́льшую часть своих чувств мне вечером удается озвучить по телефону Ною, а следующим утром в школе я стараюсь выбросить Джони из головы. До бала всего два дня, а еще нужно столько организовать.
На смерти мы не зацикливаемся – вместо этого окружаем себя всем, что остается после: камнями и словами, портретами и воспоминаниями. В первую очередь мы вешаем на стены портрет вдовы, за ним – все остальное.






