ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анкету, которую 20-летняя Женни Маркс предложила отцу в минуту его отдыха перед завершением 1-го тома «Капитала», называют исповедью. Однако, кроме этой альбомной исповеди 1865 года, К. Маркс исповедовался перед собой и человечеством почти полвека. В представленных читателю очерках исповедь минутная органически переплетается с исповедью всей жизни Маркса. Художественно-документальные очерки В. Чикина иллюстрированы работами художника Л. Козлова, которые в своем ансамбле создают своеобразную биографию К. Маркса.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Позвольте, уважаемый доктор, поинтересоваться в начале короткого интервью: те редкие дни жизни, которые так скупо выкроены в бюджете Вашего времени для восстановления сил, для отдыха в одиночестве, как Вы предпочитаете их проводить?

Маркс:…Поселился в частном доме, а не в гостинице или отеле, где вряд ли можно избежать докучливых бесед о местной политике, приходской скандальной хронике и соседских сплетнях… Я превратился в бродячую трость, большую часть дня гуляю, дышу свежим воздухом, ложусь в десять часов спать, ничего не читаю, еще меньше пишу и вообще погружаюсь в то душевное состояние небытия, которое буддизм рассматривает как вершину человеческого блаженства.

— Друзьям известно Ваше математическое превосходство в шахматах, известно также и то, что Вы разделяете лессинговский приговор шахматам: «для игры — слишком много серьезного, для серьезного — слишком много игры»; тем не менее пробуждают ли они спортивный дух?

Маркс: Вместо «развлечения» у нас вчера вечером в гостях были Лормье. Я сыграл с Луи две партии в шахматы и дал ему выиграть одну из них… Что сказал мне на прощанье самым торжественным тоном сей несуразный юнец Калибан? — «Я надеюсь, Вы на меня не в обиде».

— Судя по тому, что Луи удостоен сердитого сравнения с получеловеком-получудовищем из шекспировской «Бури», спортивная жилка задета… А каково, доктор, Ваше мнение об азартных играх? Вам, кажется, ведь доводилось бывать в Монте-Карло…

Маркс: Я не люблю посещать игорный зал; представь себе, что за табльдотом, в кафе… говорят и шепчутся почти исключительно о рулетке… То, например, некая молодая русская дама (жена какого-нибудь русского дипломата, одна из жительниц гостиницы «Россия») выигрывает 100 франков и тут же проигрывает 6000 франков; то у кого-нибудь уже не осталось денег на обратный путь; другие проигрывают огромные состояния целых семей, лишь очень немногие уходят отсюда с небольшой добычей; я хочу сказать, немногие из игроков, и из них почти исключительно богачи. О сообразительности, расчете… в данном случае не может быть и речи; лишь с самой отдаленной вероятностью можно рассчитывать на удачный «случай», да и то, если у тебя есть порядочный куш, которым ты можешь рискнуть… Большое число игроков обоего пола верит в науку этой чисто азартной игры; господа и дамы сидят перед «Парижским кафе» или на скамейках в прекрасном саду, принадлежащем казино, держат в руках таблички (напечатанные) и, склонив голову, что-то царапают и высчитывают, или один другому глубокомысленно рассказывает, «какую систему» он предпочитает — следует ли играть «сериями»… Можно подумать, что ты попал в сумасшедший дом.