ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анкету, которую 20-летняя Женни Маркс предложила отцу в минуту его отдыха перед завершением 1-го тома «Капитала», называют исповедью. Однако, кроме этой альбомной исповеди 1865 года, К. Маркс исповедовался перед собой и человечеством почти полвека. В представленных читателю очерках исповедь минутная органически переплетается с исповедью всей жизни Маркса. Художественно-документальные очерки В. Чикина иллюстрированы работами художника Л. Козлова, которые в своем ансамбле создают своеобразную биографию К. Маркса.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да еще предусмотрительная хозяйка Женни может, обеспокоившись иной раз визитом некоего завсегдатая графских застолий, с улыбкой предупредить: не рассчитывайте, дескать, на изысканный стол, «у нас не бывает жареной косули, майонеза, мороженого…»

Маркс не всегда даже может заставить себя поесть с аппетитом. Лафарг говорит, что для семьи это было бедствием. Страсть к работе настолько поглощала Маркса, что он часто забывал о еде, его по нескольку раз звали к обеду; проглотив последний кусок, он вновь торопился к рабочему столу. «Ел он очень мало и прямо-таки страдал отсутствием аппетита; он пытался с этим бороться, употребляя в пищу острые и соленые кушанья — ветчину, копченую рыбу, икру и маринады, желудок должен был расплачиваться за колоссальную работу мозга. Весь свой организм приносил он в жертву своему мозгу: мышление было для Маркса высшим наслаждением».

Ваше любимое изречение — NIHIL HUMANI A ME ALIENUM PUTO

Для знавших Карла Маркса нет более забавной легенды, чем та, которая обычно изображает его угрюмым, суровым, непреклонным и неприступным человеком, чем-то вроде Юпитера-громовержца, вечно мечущего молнии, без единой улыбки на устах, одиноко и неприступно восседающего на Олимпе.

Тем, кто посвятил себя изучению человеческой природы, не покажется странным, что человек, бывший таким непреклонным борцом, мог быть в то же время добродушнейшим и нежнейшим из всех людей. Они поймут: он потому и умел так остро ненавидеть, что был способен так глубоко любить. Если его язвительное перо могло прочно засадить кого-нибудь в ад, как это было под силу только Данте, то лишь потому, что он был таким преданным и нежным, если его саркастический юмор мог разъедать, как кислота, то тот же самый юмор успокаивал нуждающихся и угнетенных…

Он человек был, человек во всем,

Ему подобных мне уже не встретить.

Все предыдущие страницы исповеди — разве не свидетельствуют они самым красноречивым образом: ничто человеческое не чуждо этому гению борьбы с его широчайшей натурой и «абсолютным характером». Анкета-исповедь уже на исходе, Маркс успел нам многое рассказать о себе: о том, чего он хотел достичь в жизни и каким путем шел к цели, как он работал для людей мира, что ценил и что отвергал, кого любил и кого ненавидел, какими заботами страдал… Все это Марксово, человеческое. И если уж уточнять еще отдельные грани характера, прояснять лично-эмоциональные оттенки самых земных проявлений, может, позволительно будет, обращаясь к живому голосу его эпистолярного наследия, поставить здесь с десяток по-житейски простых и пусть даже случайных сторонних вопросов.