ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анкету, которую 20-летняя Женни Маркс предложила отцу в минуту его отдыха перед завершением 1-го тома «Капитала», называют исповедью. Однако, кроме этой альбомной исповеди 1865 года, К. Маркс исповедовался перед собой и человечеством почти полвека. В представленных читателю очерках исповедь минутная органически переплетается с исповедью всей жизни Маркса. Художественно-документальные очерки В. Чикина иллюстрированы работами художника Л. Козлова, которые в своем ансамбле создают своеобразную биографию К. Маркса.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В решительный момент он без колебаний обнажает свою полемическую шпагу, чтобы оберечь правду, защитить дело чести перед лицом прокуроров и сыщиков, клеветников и доносчиков, раскольников и предателей, путаников сознательных и бессознательных, всех «алхимиков революции». Гневные страницы его «Разоблачений» — это страницы нелегкой биографии самой Справедливости. Кажется, он не оставил без удовлетворения ни одного подлеца. Маркс доказал правоту своего дела, он убедил, что «наша партия выделяется своей чистоплотностью».

Да, покушаясь на целый мир капиталистического всевластия — мир золота, тюрем, штыков, изощренных средств подавления, — нужно обладать смелостью особой закалки. И в Марксе человечество узнает великого подвижника науки, беззаветного рыцаря революции. Он не дрогнет ни перед полицейскими штыками, ни перед тюремной решеткой, когда мартовским вечёром 48-го, тут же после заседания Центрального комитета, на квартиру Маркса нагрянет брюссельская полиция с обыском, с угрозами, оскорблениями и конвоирует руководителя Союза коммунистов в тюрьму. Он не отступит перед ненавистью врагов, будь то интриги прусского короля или деспотический акт французского правительства, будь то атака монархических террористов на его газету — революционный форпост в Кёльне или замаскированная попытка убийства посредством высылки в Бретань, будь то грязная клевета буржуазных писак, «изобличающих» марксистов чуть ли не в изготовлении фальшивых денег, или мрачный заговор молчания вокруг самого значительного явления научной мысли — «Капитала». Маркс восхищается «штурмующими небо» борцами — его двери смело, гостеприимно распахнуты для преследуемых коммунаров Парижа, и для ирландских фениев, и для бесстрашных русских революционеров, таких, как Герман Лопатин, первый русский переводчик «Капитала», человек, замышлявший избавление Чернышевского из сибирской ссылки. Он всегда готов выступать «vultu instantis», свидетельствуют современники, «перед лицом самого тирана»…

Приступая к деяниям подлинно историческим — к анатомированию капиталистического общества, Маркс не случайно вспоминает слова великого флорентийца Данте:

Здесь нужно, чтоб душа была тверда;

Здесь страх не должен подавать совета.

Бесстрашие открывало ему двери к тайнам тайн. Да, и стойкость, как еще одно, может, самое постоянное, всеминутное проявление его силы.