Энгельс — творцы «Манифеста Коммунистической партии».
Вспомнит он и оброненную Гегелем фразу о том, что все великие всемирно-исторические события и личности появляются, так сказать, дважды. «Он забыл прибавить, — заметит Маркс, — первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса» и составит эту параллель: «Коссидьер вместо Дантона, Луи Блан вместо Робеспьера. Гора 1848–1851 гг. вместо Горы 1793–1795 гг., племянник вместо дяди. И та же самая карикатура…»
И мощными сочными мазками Карл Маркс — этот Шекспир революционной публицистики — беспощадно прорисовывает все мелкодушие и ограниченность буржуазных низвергателей, которые в момент глубоких социальных катаклизмов «боязливо прибегают к заклинаниям, вызывая к себе на помощь духов прошлого, заимствуют у них имена, боевые лозунги, костюмы,' чтобы в этом, освященном древностью наряде, на этом заимствованном языке разыгрывать новую сцену всемирной истории». Маркс решительно противопоставляет буржуазной революции революцию пролетарскую и по сути своей, и по характеру, и по духу, и по всей своей драматургии. Новая социальная революция, говорит он, может черпать поэзию только из будущего, а не из прошлого…
Мы видим: Маркс, как никто до него, воспринял главнейшую суть борьбы широко и многозначно, эпохально и сиюминутно, всемирно и индивидуально. Избрав для себя невероятно тяжкий, но, по твердому его убеждению, счастливый удел борца, он до серединного рубежа жизни, еще в первую четверть своего восходящего творческого пути, со всем ответственным реализмом поставил перед собой и со всем откровением мудрости ответил на самые существенные вопросы:
Во имя чего Борьба?
Борьба какими средствами?
И ответил он не как аракул, изрекающий посетившую его истину, а как человек, эту истину у жизни вызнавший, выстрадавший; как человек практики, дела. Он не диктует, не предписывает — он открывает свои принципы и обращает их прежде всего к самому себе, к своим последователям. Не случайно созданный Союз коммунистов в общем представлении является «партией Маркса», а Коммунистический Манифест — программой практического действия для новых и новых отрядов пролетариата.
«Когда я увидел Маркса, — вспоминает ветеран революционного движения Фридрих Лесснер о поре рождения Манифеста, — я тотчас же почувствовал величие и колоссальное превосходство этого удивительного человека. Меня охватило чувство уверенности, что рабочее движение, находящееся под руководством таких вождей, должно победить». Он подчеркивает: «Маркс был рожден народным вождем».






