После
Юлия Вельбой
Вельбой Юлия
После
1. Инга
Нет, это был не сон, — в пачке действительно оставалась последняя сигарета. Вздохнув, Инга поставила турку на плиту и занялась макияжем.
Чтобы кофе не сбежал, она включила конфорку на самый маленький огонь. Инга не могла выйти из дома ненакрашенной, даже если пройти нужно было всего пару десятков метров — до магазина на углу и обратно. Она достала косметичку, выложила на стол все ее содержимое, поставила перед собой большое овальное зеркало на подставке и начала краситься. Зеркало было двустороннее, и, страдая недостатком зрения, она пользовалась его второй, увеличительной стороной.
Сначала контур. Инга никогда не покупала жидкую подводку, а наводила контур остро заточенной спичкой, как привыкла с молодости. Для этого нужно было размочить водой стержень от самого дешевого косметического карандаша, окунуть в него спичку, слегка провернуть, чтобы она напиталась цветом, и только после этого начинать красить.
Мелкими прерывистыми движениями, чтобы не растягивать веко, она скрупулезно повторяла малейшую неровность кожи; она вела линию так тонко и точно, что ее руке позавидовал бы ювелир. Это была филигранная работа. Но существовала еще одна причина, по которой Инга предпочитала заточенную спичку, а не магазинную подводку: в детстве она переболела конъюнктивитом и от этого часть ресниц у нее высыпалась, так что пустые места на веках приходилось теперь искусно затушевывать. И в этом деле она добилась настоящего мастерства. От природы взгляд Инги был немного угрюмым, но теперь ее глаза смотрели выразительно и томно. На контур она потратила примерно двадцать минут, десять — на один глаз и десять — на второй.
Далее следовали тени. Раньше ее любимыми были синевато-серые, но пару лет назад она открыла для себя темно-оливковые с перламутровым отливом, и этот неброский оттенок так полюбился ей, что стал 'ее' цветом. От перламутра веки делались слегка выпуклые, и некрупные от природы глаза приобретали величину и объем.
У самых ресниц она наложила слой погуще и начала мягко растушевывать его вверх, так что закрытое веко приобрело вид легкого перламутрового облачка. Затем чуть-чуть затенила внешний угол глаза, чтобы сделать его зрительно длинней и глубже. Как бы ни гнала ее жажда в магазин, движения Инги были медленными и точными, — это был ритуал, в котором небрежность и спешка приравнивались к преступлению. Тени забрали еще минут пятнадцать. Она закончила с ними как раз в тот момент, когда услышала запах горелого кофе. С досадой на себя Инга поднялась из-за стола, отставила с плиты сбежавший кофе и брезгливо оглядела испачканную конфорку.
Она снова почувствовала, как сильно хочет курить.






