– Эльфы тебя засудят, – я попыталась воззвать к Гретиному светлому чувству, поелику иных способов спасти животное от незавидной участи быть намазанным той пакостью, которая по сей день настаивалась в ведре, источая немыслимые ароматы, не видела.
– А кто им скажет?
Порой моя сестрица была практична.
Жаль, что качество это проявлялось редко и весьма несвоевременно.
Я почувствовала, как голова моя наливается характерной тяжестью, которая любезно предупреждала, что минут этак через десять, а в лучшем случае – через пятнадцать, мне станут глубоко безразличны что судьба котика, что задумка Греты.
– Послушай, – сестрица вцепилась в меня. – Я все продумала!
Она всегда все продумывала, как тогда, когда решила разводить деликатесных улиток для эльфийского ресторана…
Или торговать париками из конских хвостов, а мне потом пришлось доказывать, что Грета не принимала участия в акте вандализма по отношению к наиблагороднейшим животным, в число коих вошел и жеребец градоправителя. Хвост Грета в приступе раскаяния порывалась вернуть, обещала приклеить самолично, но от штрафа раскаяние не спасло.
– Нам что нужно?
– Покой.
– Реклама, – возразила Грета, признававшая один вид покоя – посмертный. – И котик будет нашей рекламой! Ты взгляни на него, взгляни хорошенько.
Кот, сообразив, что именно сейчас мазать его не станут, примолк.
– Он, конечно, слегка истощал…
Слегка?
Да щедро побитая лишаем шкура висела на костях.
– И выглядит непрезентабельно…
Из пустой глазницы сочился гной. Полуразорванное ухо повисло. Но усы топорщились грозно, да и зубы кота были белы и длинны. Пожалуй, слишком длинны, чтобы не задуматься о родословной сего создания. Ох, чуется мне, что средь предков его были не только котики.
– Но в этом вся суть! Пойми, легко выиграть выставку с каким-нибудь эльфийским голым или орочьим мяй-куном… – Грета потянулась было погладить котика, но тот предупреждающе зашипел. И сестрица предупреждению вняла. – И совсем другое – с обыкновенным дворовым…
– Какую выставку? – В моей голове тяжесть сменялась жаром. И значит, вот-вот полыхнет.
– Обыкновенную. Кошачью выставку под патронажем Пресветлого леса. Я же тебе вчера говорила.
Неужели?
А может, и так. Вчера у меня был внеочередной приступ меланхолии. Вызван он был… да мало ли причин у некроманта-неудачника пострадать над жизнью своей.
В общем, не до рассказов Гретиных мне было. Страдала я.
– Погоди, – усилием воли я сдержалась, чтобы не заорать. – Мы будем участвовать в королевской выставке с… этим?
Я ткнула пальцем в кота, который, видать, ошеломленный открывшейся перед ним жизненной перспективой, издал тоненький жалобный звук.
– Да! В том и фокус весь! Нам необязательно побеждать! Надо лишь прорекламировать.






