Смотри, ты же не будешь спорить, что состав для роста волос хороший?
– Замечательный, – буркнула я.
Усы у Греты росли две недели кряду. И главное, шелковистые, ровненькие, волосок к волоску.
– Именно! Но на рынок косметики нам соваться нельзя. Я уже думала об этом, – Грета сцепила руки в замок. Она расхаживала по кухоньке и вид имела весьма решительный. Я бы сказала, пугающе решительный. – Эльфы не позволят.
– Как не позволят? – Все же приближение мигрени, приступы которой начались у меня сразу после вручения диплома – одно время я всерьез подумывала, что декан его напоследок самолично проклял, не простив мне того случая с беглым умертвием, – лишало способности думать.
– Обыкновенно! Эльфийские корпорации следят за рынком! И стоит появиться талантливому новичку… – Грета снизила голос до шепота, а еще огляделась.
Я тоже огляделась. Не то чтобы опасалась эльфийской слежки, но… на всякий случай.
Никого и ничего.
– Они пойдут на все, чтобы не допустить конкуренции! Или думаешь, этот судебный запрет просто так выписали?
– Конечно, не просто так. У человека нервы сдали.
– Он не человек!
– Тем более.
Эльфа где-то в глубине души было жаль. Но очень в глубине, поскольку пожалеть его от всего сердца мешали потерянные деньги. Денег мне было куда жальче, чем эльфа. Деньги эти, если подумать, были мне куда как родней.
– Я не сразу сообразила, что он работает на них. Но когда поняла, все сразу стало ясно. Его подсунули мне, чтобы отвлечь от исследований…
– Грета, – я одернула сестрицу, – нет нужды отвлекать того, кто и сам готов отвлечься.
Сестрица насупилась, но все же долго обижаться она не умела, тем паче когда вся суть ее требовала беседы.
– В общем, с эльфами нам не конкурировать, – завершила Грета и пальцем ткнула в котика, который благоразумно шарахнулся в сторону, небось спасал второй глаз. – Другое дело, что есть еще один рынок…
– Котиков.
– Животных. Ты не представляешь, какие деньги крутятся на выставках! Да за средство, которое позволит улучшить шерсть, будут платить золотом!
Как ни странно, но в этой ее идее, если отвлечься от эльфийской паранойи, что-то да было. Или то же приближение мигрени все же исказило мое видение мира? Правда, остался еще один вопрос.
– Сколько? – шепотом спросила я.
– Чего «сколько»? – Грета тотчас смутилась, почти искренне смутилась, неужто полагала, что я после проекта с красными жабами, слизь которых предполагалось сдавать в аптеку, и трех месяцев вынужденной перловой диеты и вправду о деньгах позабуду?
– Во сколько этот… котик стал?
– Котик? – Грета подпрыгнула. – Котик… два медяка…
Подозрительно дешево.
Просто так дешево, как оно быть не может.
– И сорок пять золотых за выставку, – быстренько добавила Грета.
– Сколько?!
У меня аж мигрень отступила.






