На отшибе у обрыва стоял невысокий выкрашенный в белый цвет дом.
Священник подошел к двери.
– Может быть, она давно переехала, – задумчиво сказал он. – Или… Я не видел ее сорок лет, с тех пор как построили Стену.
Он неуверенно поднес руку к дверному молотку, а затем отдернул.
– Она поймет, – убеждал он сам себя. – Она знает, в чем дело…
– Просто постучите, – мягко сказала Ласточка.
Старик спрятал лицо в ладони. Собравшись с духом, он постучал в дверь.
Из-за двери не доносилось ни звука. Священник попытался улыбнуться, но на его лице отчетливо читалось волнение. Повисла тишина, и только волны шелестели внизу, сверкая в свете луны.
– Может, вашей знакомой нет дома? – предположил Олли. – Что нам теперь делать?
Неожиданно на пороге загорелся свет, и дверь отворилась.
У женщины были коротко стриженные седые волосы и ярко-голубые глаза. Она был одета в джинсы и свитер. К груди была приколота брошь в форме бегущего зайца.
Она пристально посмотрела на стоящих перед ней Беглецов, но все ее внимание было приковано к их проводнику.
– Это ты, – наконец сказала она.
– Нам нужна твоя помощь, – ответил священник.
45
Джейк лежал на мягкой постели, закутавшись в теплое одеяло. От усталости у него покалывало все тело. Подушка приятно пахла свежестью родного дома.
Он представил, что играет с Джетом в саду, бросая псу мячик, и тот приносит его обратно. Мяч летел высоко, как бывает только во сне.
Внезапно кто-то схватил его за руки и стал душить.
Джейк задергался, вырываясь, и закричал.
– Мадонна! Перестань уже, – взмолился Олли.
Кто-то пнул Джейка в бок.
И он проснулся. Теперь он вспомнил. Все было в порядке. Он в безопасности. Вокруг не было ни полиции, ни Сёрфера, ни женщины со шрамом.
Он лежал спокойно, совершенно лишенный сил.
У них получилось.
Женщина пригласила их в дом, заставила снять куртки и сапоги и выстроила в очередь мыть руки и лицо (всех, включая священника). Затем она принесла стулья и усадила их за кухонный стол, после чего накормила тостами с фасолью и горячим чаем. Полки у нее на кухне были заставлены банками с разноцветными этикетками. На холодильнике висели фотографии, на подоконнике стояли цветы в банке и миска с фруктами.
Джейк устроился на невысоком стуле с вырезом в форме сердечка на спинке.
Хозяйка налила себе и священнику чуточку виски.
Старик поднял бокал:
– Auld lang syne[62], Кэтлин.
Она ничего не ответила, но как-то по-особенному посмотрела на него. Мама Джейка иногда так смотрела на папу.
– Итак, как же вышло, – наконец сказала она, – что дети в лохмотьях и мужчина, которого я не видела сорок лет, объявились у меня на пороге среди ночи и просят о помощи?
Священник сделал глоток – Джейк почувствовал дымный запах виски – и принялся объяснять:
– Эти дети многое пережили.






