Парень слезно просил никуда его не забирать, но дяденьки полицейские в форме с, в четвертый раз за год обновленным дизайном, только мрачно качали головами в ответ, заталкивая пацана все глубже на заднее сиденье бело-синего
ларгуса
, по старой русской традиции вписывая в графу «поняты́е» парочку мертвых душ. Один из них оценивающе посмотрел на меня. Делая вид, что я не причем, хоть я и действительно был не причем, прихрамывая от междуножного дискомфорта, я отправился к остановке.
Для страны, где нет ни одной профессиональной бейсбольной лиги, в России подозрительно много бейсбольных бит. Я всегда смеялся над привычкой Клима Кошелева спать с битой в обнимку, но проснувшись от звука праздничного салюта, решил, что бита в постели, наверное, все-таки не помешает. В кресле, напротив зеркала, сидел Соломон Лазарев – мой вчерашний знакомый. Губы у него были в крови.
– ТЫ здесь откуда? – поинтересовался я, продираясь сквозь уровни сна, хотя в действительности, почему-то, мне как будто бы не было до этого никакого дела.
– Времени у меня мало, так что перейдем сразу к делу.
– Ты как попал сюда, сука, мать твою так, и какие у нас с тобой еще могут быть дела? А?
– Вопрос хороший. – отвечал ночной гость, – Правильный вопрос. Ведь вампиры, как известно, не могут попасть в жилище без специального приглашения. Людские законы о неприкосновенности частной собственности для нас священны. И все-таки, они не безупречны. Существование многоквартирных домов сделало этот момент несколько размытым. Представившись курьером, я получил разрешение войти от твоей пожилой соседки этажом выше через домофон.
– Антонины Семеновны? ЧТО ТЫ С НЕЙ СДЕЛАЛ, ГОНДОН??
– Твоя соседка двинула кони, – констатировал Соломон, вытирая рукавом губы. – Еврейскому вампиру достаточно разрешения
одного
из жильцов подъезда, чтобы получить доступ внутрь. А конкретно
твоя
квартира оказалась неприватизированной. Очень неосмотрительно. – предполагаемый вампир неодобрительно поматал головой. – Попасть в такую квартиру – для вампира это дело техники.
– Она в социальном найме. И, вообще, лучше не ссы мне в уши, псих ты сраный, блядь, извращенец. Я ведь с самого начала так и знал, что ты какой-нибудь пидор. Вали-ка лучше отсюдова, пока я не позвонил ментам.
– Не слишком гостеприимно. Мы ведь с тобой без пяти минут братья. Неприятно, знаешь ли, вдруг выяснить, что твой без пяти минут брат, оказывается, – мусорская подстилка.
Я слегка растерялся, но потом быстро пришел в себя.
– Так, блядь, четвертый час ночи, братишка, я по горло тобой сыт уже, – кричал я, в истерике, подымаясь с постели, готовый выпроводить предполагаемого родственничка из своей квартиры. Однако, внезапно, перехватив свое отражение в зеркале, я заметил, что Соломон в нем
не
отражается.






