В ход пошли любители ночных велосипедных прогулок и джоггеры.
В свой первый шаббат, когда охота по всем иудейско-вампирским канонам, строго запрещена, я не выдержал голода и, вопреки предостережениям соседей по склепу, отправился в город – на поиски крови. Весь следующий день меня рвало
собственной
кровью и бросало из стороны в сторону, как в каком-нибудь сраном автобусе в час пик. Леви и Левитан высмеяли меня, предсказыввая, что я вот-вот окочурусь. Наверно, так бы оно и было, если бы Фанни не притащила в склеп мальчика в похоронном костюме, отставшего от процессии.
В канун следующего шаббата я додумался выкрасть со станции переливания десять литров донорской крови. Этого было достаточно нам пятерым, чтобы пережить еще одну субботнюю ночь, не покидая кладбища. С тех пор, в склепе надо мной уже никто не смеялся.
Донорская кровь выручала каждые выходные, а еще во время поста и всех праздников. Во всех остальных случаях приходилось охотиться. Это было совсем не трудно и даже приятно, но у охоты был один существенный минус – дело это было очень чумазым и трудно было представить, чтобы кровь не оставила на одежде следов. У каждого в склепе было по два-три черных костюма. Черных потому, что на черном, как раз, не было видно крови. Один на выход, другой в круглосуточную химчистку, там у нас была скидка, как у постоянных клиентов, и никто не задавал никаких вопросов. Только Леви и Левитан довольствовались одним еще довоенным комплектом одежды. Разило от них страшно, но к этому все привыкли, потому что пахло, на самом деле, не многим хуже, чем от бомжа или пенсионера.
Умывались из кладбищенских кранов с питьевой водой, стоявших на каждом перекрестке. Дежурили понедельно. Каждый дежурный в свою очередь отвечал за стирку, уборку пыли и паутины, доставку свежих газет и донорской крови к следующему шаббату. Короче, все как у людей, равзе что без мытья посуды. А Соломон, как штатный дантист, еженедельно осматривал наши зубы и подтачивал клыки, если это было необходимо. «Вампир без клыков, что торчок без отходов» – так он говорил.
Жили мы не хуже, чем в университетской общаге. По утрам, перед сном, делились историями с охоты, играли в шахматы, слушали музыку с какого-то застрявшего во времени радиоприемника на батарейках, который крутил только мелодии прошлого века. А, когда кладбище открывалось для посетителей, мы замуровывали вход изнутри и ложились спать.
Быть дохлым – все равно, что быть престарелым. Когнитивные способности живых мертвецов быстро снижаются, так что перед сном приходилось по многу читать газеты, чтобы тренировать мозги, и не превратиться в сраного зомби. В темноте вампирам видно намного лучше, чем при солнечном свете.






