К тому же, думаю, раз человек жил в одну эпоху с Люмьерами, он, наверно, в этом что-нибудь понимает.
Пока зрители жевали попкорн, мы подкрепились парочкой зрителей. Выбор пал на самых чмошных, которые весь фильм курили кальян, громко трепались между собой и щелкали кнопками телефонов. Было не оч вкусно, зато, как сказала Фанни, весьма справедливо, поскольку все остальные зрители весь фильм промолчали в тряпочку. Трупы тут же полетели в кусты. В темноте кино-амфитеатра никто ничего не заметил, и мы остались до самых титров. После того случая, примерно на следующий день (это я, опять же, узнал из газет), парк закрыли на время, для отлова бродячих собак, которых там, разумеется, и в помине не было.
После титров мы, для одного только вида, и еще чтобы даром не пропадала наличность из бумажников наших жертв, купили сладкой ваты и прогулялись по набережной. Я спросил ее, не обидится ли она, если я задам личный вопрос, хотя прекрасно знал, что она в принципе обидеться ни на что не может. Она была не против, и я спросил, правда ли это, что она стреляла в Ленина.
– Кто? Я? А то. – Фанни как-то бешено засмеялась, и достала из кармана пальто револьвер «браунинг», который, оказывается, был у нее всегда при себе. Его дуло, по ходу различных жестикуляций, то и дело метило в меня, так что, хоть я и знал, что обыкновенные пули не причинят мне никакого вреда, но все равно, чуть было не наложил в штаны. – Я тебе больше скажу, выстрелы были смертельными, вот только старик все равно б не умер.
– Это почему?
– А сам-то как думаешь? – заговорчески улыбнулась Фанни.
– Хочешь, сказать, что и он был вампиром?…
– А-то как же. Первый среди большевиков. Потом укусил Сталина, тот укусил Кастро, ну а дальше ты знаешь… Он-то меня и сделал таким чудовищем.
– Совсем ты не похожа на чудовище…
Я механически улыбнулся, а Фанни, как будто кокетливо толкнула меня но с такой силой, что я, чуть было не улетел в реку. В руках у нее по-прежнему был заряженный револьвер образца начала прошлого века.
– Да ну тебя! А сможешь угадать, где он теперь?
– Кто? Ленин?
– Ну а кто?
– В мавзолее?
– Куда ему. Работает собственным двойником, можешь себе представить? От звонка до звонка, каждые выходные на Красной площади. Это мне рассказал Соломон. Он видел его.
– А кто же тогда в мавзолее?
– Это
ты
мне лучше скажи, не я ж его хоронила. Увы. Но скоро, мне вновь представится такая возможность. Помяни мое слово.
Мимо проезжала патрульная машина, и Фанни спрятала револьвер обратно в карман своего пальто. Она прижалась ко мне и шепнула:
– Быстро целуй меня. Притворимся, что у нас свидание.
Губы были теплыми, как у живой женщины. Хотелось, чтобы ментовской бобик, кружил вокруг нас и не уезжал. Так мне нравилось притворяться, что у нас свидание.






