ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Душнила Влад Каплан Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Влад Каплан Душнила ВСЕ ИМЕНА И СОБЫТИЯ ВЫМЫШЛЕНЫ. ЛЮБЫЕ СОВПАДЕНИЯ С РЕАЛЬНЫМИ ЛИЧНОСТЯМИ СЛУЧАЙНЫ. Волшебник-куколд Это было где-то в две тыщи тринадцатом, когда в питерское метро еще не провели вай-фай. Они познакомились офлайн как в черно-белом кино. Она прогуливала пары в консерватории, играя на виолончели на набережной Грибоедова, в надежде заработать немного на табак и бумажки для самокруток. А он в то же время прогуливался до рюмочной, с каждым шагом выбивая искры из черного крикета , запрятанного глубоко в кармане своей камуфляжной куртки. Большинство ленинградских мальчишек рождаются самыми заурядными и только потом становятся автократами и олигархами. С Федей Чилиным все было с точностью до наоборот. Федор появился на свет с удивительным даром, однако не смог найти ему применения и, в конце концов, стал самым заурядным волшебником. Целыми днями он слонялся по городу в своей камуфляжной куртке и собирал штрафы за распитие и мелкое хулиганство. До тех самых пор, пока случайно не поско

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда уползли титры, десантники уже укатили в реанимобиле, и дождь перестал. Я схлопнул зонт, и мы дотопали до Патриарших. В пруду крутился уродивый черный селезень. День был хороший. Я стиснул Фанни в объятиях. Она прошептала:

– Я тебя кое о чем попрошу. Но сперва пообещай, что не откажешь.

– Не годится, – заулыбался я. – Я никогда не подписываю, не прочитав.

Последнее, разумеется, было неправдой.

– Сделай для меня исключение, – улыбнулась Фанни и накрыла мои глаза ладонью, как будто мы играли в «угадай кто».

– Обещаешь? – спросила она.

Я кивнул, не хотя. Через секунду в руке у меня оказался браунинг. В нем оставалась еще одна пуля. Она шепнула:

– Вампир не может покончить с собой…

– Ну нет. На это я не подписывался.

– Ты обещал.

Она сама положила на курок мой палец, сама прицелилась прямо в сердце, и открыла мои глаза. Лицо ее уплывало. Она улыбнулась. Она поцеловала меня. Раздалась вспышка, вылетела гильза, и глаза были на мокром месте от пороховой пыли. Я нажал на курок, и она просто исчезла. Никаких спецэффектов. Просто была, и вот теперь нету. От звука выстрела, селезень-урод перепугался и улетел. Из его клюва сыпались ругательства. Я бросил револьвер в воду и потопал домой.

На той неделе я был дежурным, и сперва мне пришлось забежать на станцию переливания, а затем еще в химчистку. Платье Фанни по дороге я выбросил в Яузу и, наблюдая за тем как оно растворяется в мутной грязной воде, прочитал изкор – поминальную молитву. На крыльце нашего склепа я обнаружил свой дневник. На самой его обложке была новая запись:

УБИРАЙСЯ ПРОЧЬ УБИЙЦА ВАМПИРОВ ТЫ ИЗГНАН НАВЕКИ.

Написано кровью. Я тут же вспомнил, что единственное преступление среди вампиров – убийство себе подобного и потерял самообладание. Жалкой собакой я скребся в дверь, и стучал дверным молотком, и молил о прощении, до тех пор, пока не взошло солнце. Когда на кладбище стали появляться служащие, я притворился ранней пташкой, поправляя венки на одной из свежих могил, и затем скрылся.

День я провел, слоняясь по улицам под палящим солнцем, в сыром и чумазом костюме. Из-за жары к вечеру кровь в транспортной сумке, которую я не донес домой, спеклась и свернулась. В результате, сумку полную образцов пришлось бросить в Макдональдсе на Маросейке. Уже через полчаса Макдональдс оцепила полиция.

За день я нарушил больше правил шаббата, чем за всю свою загробную жизнь. Я ездил в автобусах и трамваях, перечитывал свой дневник и в бреду писал неясные матерные послания, оставшейся в одной из пробирок кровью, пальцем на стенах домов. Мне некуда было податься. Фанни была мертва. Режим сна окончательно сбился, нужно было где-то поспать, и пару ночей я провел в голубятнике во дворах Покровки в образе ворона.