По ее груди и плечами вились вьюны мурашек, она была уже почти совсем готова.
– О, Стас, я так хочу тебя… – и все такое тому подобное.
Алкоголь и бешеная прелюдия сделали свое дело. Подогретая похотью и бокалом вина кровь. Нет ничего вкуснее.
– Я хочу тебя, я так хочу тебя, но ничего не выйдет, слышишь? Сейчас не самое подходящее время, слышишь?
У нее были месячные. Вот в чем было дело. Я решил, что так даже лучше. Отодвинул кружевные трусики и выпил как сок через трубочку. Она умерла с удовольствием. Когда я закончил, ее ноги еще дрожали.
В меню оставались еще несколько блюд. Это друзья сделали меня таким. Плохая компания. Теперь, они должны были умереть. Первым мне повстречался Венечка Водкин. Он сидел, как обычно, с разбитым ебальником на заборе у рюмочной. Он был в слюни пьян, по его лицу стекала этиловая кровь, и, похоже, был сломан нос. Первое, что он сказал мне, отхаркиваясь, было:
– Ох ты ж бля, Палачов. Ну нихуясе. Какие люди. Ну-ка давай-ка, помоги мне. Ты ж клятву Гиппократа давал, ебтвою.
Я приторно улыбнулся.
– Не, не успел еще.
У него были ключи от каршеринга, и я предложил подбросить его до травмопункта. Водительских у меня не было, ну а у него не было выбора. Всю дорогу он стонал и истекал кровью, до тех пор, пока на светофоре я не всадил в него пару своих изрядно отупевших клыков. По вкусу сраный неудачник был похож на вино из пакета.
На второе были Миша Халтурин и Пучинян. Они рейвили в Мутаборе. Мне удалось вытянуть их под предлогом покатушек по ночному городу. Они чуть не обосрались от счастья, увидев меня, но все-таки не обосрались. Их я прикончил в автомобильном тоннеле. Они были просто накачаны мефедроном, и мне сорвало крышу, но я все же заметил, что по вкусу Нарек напоминал дешманский коньяк. Водкин лежал в багажнике. На заднем места совсем не было, так что пришлось сделать небольшую перестановку: разделать их туши саперной лопаткой, валявшейся в бардачке, и уложить покомпактнее.
На десерт была Соня Мышкина. Она торчала у себя дома, вместе со своим бойфрендом. Тот вернулся из армии в звании ефрейтора. Знаете, как говорят «лучше дочь проститутка, чем сын ефрейтор», так вот тут был полный комплект. Я прикончил обоих, все той же лопатой и тут же разобрал их на части. По вкусу они были как джин, перемешанный с выдохшейся колой.
Клим Кошелев оказался в родительском трехэтажном доме в Барвихе совершенно один. Пробраться туда было сложнее всего. Меня не слабо досталось от сторожевого пса, но, в конце концов, я свернул кабелю шею и затем разделался с его хозяином. Я застал его за попыткой суицида. Он повис в петле, закрепленной за перила лестницы, ведущей на второй этаж, весь синюшный. Когда я снял его, он был готов, на радостях, кажется, отсосать мне. Но долго радоваться не пришлось.






