— Сколько все это будет весить?
— Весить? — переспросил Саша, не ожидавший такого вопроса. — Не знаю, сложно сказать… несколько сот килограмм точно. Может, больше тонны.
— Больше тонны… — задумчиво повторил Владимир.
Саша в который раз склонился над схемой, нарисованной Штирнером — никак не получалось в ней разобраться, все время что-то отвлекало…
— Ты понял, как это работает? — спросил Владимир.
Саша не смог сдержать раздражение.
— Пока нет. И, если ко мне все время будут приставать, то вряд ли пойму.
Владимир взглянул на часы.
— Уже почти десять вечера. Надо отдохнуть, завтра будет тяжелый день.
— Некогда отдыхать, — буркнул Саша, — когда Штирнер с Вилли начнут собирать установку, я должен знать, что к чему. Иначе как я пойму, что дело движется к концу, и они готовы открыть проход?
Владимир, на секунду о чем-то задумавшись, ответил:
— Да, это верно, ты должен понимать… ладно, поработай пока, поговорим позже.
Саша, погруженный в проблему, едва ли услышал эти слова. Глядя на четкие схемы Штирнера, на поясняющие формулы, он чувствовал с возрастающей тревогой, что не может угнаться за мыслью немца. Их всех пояснений Саша понимал едва ли половину, и дело здесь было вовсе не в чужом языке — в конце концов, язык математики универсален. Путь, которым следовал Штирнер, кардинально отличался от избранного когда-то Громовым. Саша остро почувствовал, как ему не хватает помощи профессора. Где он сейчас? Саша спросил у Владимира, но тот уклонился от ответа, сказав только, что у Громова сейчас важные дела далеко от Москвы.
Надеясь, что от смены обстановки появится новая мысль, Саша решил закончить работу в цеху и отправиться домой, на Советскую улицу. Несмотря на поздний час, было тепло, в летнем воздухе угадывались ароматы цветения. Редкие фонари выхватывали из темноты кроны лип и тополей. Парочки прогуливались по недавно отремонтированному тротуару. Саша представил, как гуляет по этой улице с Машей. Было бы здорово встретить ее сейчас — совершенно случайно, конечно. Против воли он начал выглядывать — не мелькнет ли знакомая фигура? — и тут же себя обругал: ты ведь собирался думать о деле!
Он дошел до дома, так ничего и не решив. Внутри Василий возился в своей импровизированный фотомастерской, устроенной в подполе. Из открытого люка шел красный свет, так что порою казалось, что там затопили печь.
— Кто там? — как всегда, сварливым тоном спросил Василий. Саша отозвался.
— Свет не включай, — распорядился фотомастер, — я работаю.
А я как будто нет, подумал Саша, но возражать не стал. Впрочем, свет ему был не нужен — схему Штирнера он уже выучил наизусть. Саша лег на кровать и попытался еще раз понять, каким образом немец хочет получить плазму и как собирается управлять ею.






