— Сема, кулак, — приказал Крутов.
Стоун наблюдал, как ИСы покидают площадку перед зданием и выдвигаются на боевые позиции. Вскоре у здания остались только две машины — их экипажи Селезнев задействовал для охраны пленных и лаборатории.
Подошел Форест с Вальтером.
— Вы закончили? — спросил майор.
— Да, — ответил Вальтер, — эта установка идентична той, что я собрал для Штирнера.
— Вы сможете ее восстановить, если потребуется?
— Безусловно.
— Давайте в танк, — распорядился Стоун.
— Зачем? — нервно спросил Вальтер. — Вы что, все оставите русским?
— Нет, не оставлю. И вот что: если я отдаю приказ, вы его выполняете, и ни о чем не спрашиваете, ясно? Не забывайте о своем статусе.
— Ясно, — пробормотал немец.
— Форест, пойдешь со мной — приказал Стоун, — у нас есть важное дело.
Потом он передал Вальтера танкистам и сказал, чтобы те завели моторы. «Когда мы выйдем оттуда, — Стоун кивнул на здание, — нужно будет действовать очень быстро, ясно? Возможно, от этого зависит ваша жизнь».
Майор бросил острый взгляд на Фореста и добавил:
— Дай-ка мне твой пистолет.
Они появились меньше через пять минут. «Быстрее, быстрее!» — торопил Стоун. «Шерманы» отъехали метров на триста — максимальное расстояние, с которого в условиях плохой видимости можно было вести прямой огонь по лаборатории. За минуту танки сделали с десяток выстрелов прямой наводкой. Голубое сияние над крышей погасло.
— Все, уходим!
«Шерманы» на полной скорости двинулись назад, и вскоре силуэт здания растворился во мгле.
— Сколько у нас времени? — спросил Стоун.
— Точно не знаю, — ответил Вальтер, — полчаса, час, не больше, потом коридор закроется. Мы успеем?
— Если движок не заглохнет.
— Русские будут злы, — заметил Форест.
— Они останутся там навсегда, — Стоун кивнул назад и усмехнулся: — я уважаю их тяжелые танки, но со всей немецкой армией они не справятся.
— Вы мне верите? — спросил Вальтер. — Теперь, наконец, вы мне верите?
Стоун ему не ответил. Он еще не решался сказать это вслух.
— Союзнички, мать твою, — ругнулся Селезнев. — А вы куда смотрели? — обратился он к танкистам.
— Виноваты, товарищ полковник, — за всех ответил сержант.
Убитые немцы лежали на полу. По словам сержанта, Стоун стрелял из двух пистолетов, причем действовал так неожиданно и быстро, что никто помешать ему не успел. Селезнев понимал, что вряд ли он может винить в этом своих танкистов: функции охранников были им совсем непривычны. Что ж, в каком-то смысле ситуация упростилась — теперь его бойцы займутся тем, что они знают хорошо.
— Заприте помещение, — распорядился Селезнев, — боевую задачу получите у ротных.
Бой с группой «Тигров» только что закончился: четыре танка подбили, еще три уползли назад.






