ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Несколько лет назад Геннадий Хазанов вел на телевидении передачу: — «Жил-был я». В ней он рассказывал о себе, о своей жизни. Каждый достаточно пожилой человек может о многом рассказать и многим его воспоминания могут показаться интересными. В первую очередь это, конечно, его родственники и друзья. В нижеследующих заметках напечатанный текст, я решил расположить его по годам, не является окончательным. Нельзя ведь все вспомнить и записать за один раз, и я буду по возможности дополнять и редактировать. Существующие технологии позволяют это сделать очень удобно, в отличие от печатания на пишущей машинке, здесь можно свободно заменить неудачное выражение или повторяющееся слово, исправить ошибку, вставить в нужное место предложение или забытую подробность.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Помогал я отцу делать кирпичи, там составом из глины с песком заполняли формы, сушили сначала в тени, потом на открытом воздухе, и наконец обжигали, а как, я уже не могу сказать. Тот же принцип соблюдался и при изготовлении глиняной посуды. В большой оцинкованной ванне находилась масса, состоящая в основном из глины и небольшой толики добавок, известных лишь гончару. Он там ее перемешивал, добивался нужной консистенции, и ком приготовленной массы бросал на середину круга. Затем он садился за станок, ногами давил на педали так, что комок глины на столе казался замершим на месте приплюснутым шаром… Дядя Ваня сводил пальцы правой руки в щепоть и опустил ее в центр этого шара. Образовалась ямка, пальцы полезли глубже, комок глины стал походить на бочонок, левая ладонь прикоснулась к бочонку снаружи и две руки с двух сторон начали придавать форму будущему изделию.

Заготовка стояла на месте, но заметно росла вверх и принимала форму кринки, поуже в середине, и пошире вверху и внизу. Из бокового ящичка дядя Ваня доставал изогнутый шаблон и приглаживал, равнял им боковые стенки. У него были шаблоны, благодаря которым эта стенка могла иметь параллельные выступы и ямки, а сделаны эти шаблоны были из толстой блестящей жести. Не было никаких отходов или крошек, вся масса полностью уходила в дело. Наконец, когда изделие приняло окончательную форму, а толщина стенки достигла примерно сантиметровой толщины, дядя Ваня замедлил вращение круга и делал завершающие штрихи. Очень осторожно гончар снял заготовку с круга и унес в угол сарая, с ней еще было немало работы, просушка, обжиг, глазуровка и что там еще.

Год 1960

Был у меня школьный дружок, Володя Губанцев, учился в параллельном классе. Задали им на дом сочинение рассказать о творчестве Маяковского. Володя сочинение написал, а предварил его таким эпиграфом:

Строительство наше

Ширится и шаперится…

В. Маяковский

Через неделю учительница принесла тетради в класс, подозвала Володю:

— Володя, я два вечера сидела, всего Маяковского просмотрела, не нашла у него таких строчек.

— А я, Любовь Архиповна, это так, из головы выдумал…

Учительница посмотрела на Володю, хотела что-то сказать, но закашлялась, махнула рукой и отошла. И так и слышалось вместо кашля: «Тьфу ты дурак, мать твою…».

Слово «шаперится», возможно, не понятно сейчас, в словаре Ожегова его нет. Ну вот сидит, например, кто-нибудь на скамье, развалился на всю ширину, занимает лишнее место, тогда подойдет к нему ещё кто-нибудь и скажет: — «Чего ты тут расшаперился?»

В этом году дружок отца предложил ему косить по соседству. Хозяина покоса, какого-то начальника, направляли на годичные курсы и сено ему обеспечивала его организация. Угодье это находилось в местности, которое называлось Переймой.