ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это вторая книга трилогии «Вятское вече». Ветрами судьбы главный герой, будучи в новом статусе потомственного боярина, попадает в различные ситуации и как он из них выберется вы можете узнать прочитав эту книгу. При создании обложки использовалась картина Аполлинария Васнецова «Старая Москва» и портрет князя Дмитрия Холмского. Боярин Владимир Босин Это вторая книга трилогии «Вятское вече». Ветрами судьбы главный герой, будучи в новом статусе потомственного боярина, попадает в различные ситуации и как он из них выберется вы можете узнать прочитав эту книгу. При создании обложки использовалась картина Аполлинария Васнецова «Старая Москва» и портрет князя Дмитрия Холмского. Владимир Босин Вятское вече 2 Боярин 1 Это моё первое Рождество в новой ипостаси. Главный праздник для православных. Филиппов пост прошёл для меня незаметно, я искусно манкировал своими обязанностями, за что периодически получал нагоняи от отца Ферапонта. А вот сочельничали мы всем табором, постились до появления первой звезды. Вечерняя трапеза началась с кутьи — ячменной каши слегка приправленной мёдом. Я, на правах главы семейства, вынужден был придерживаться всех установленных правил. Стоял ночью службу в церкви и принимал славильщиков — соседей, которые ходили по дворам «с вестью о рождении Христа». В сам день Рождества наши женщины испекли калачи из особого теста, а также налепили фигурки животных из теста. С ними мои оболтусы пошли по соседям, вручая гостинцы. На рождественском столе у нас богато по мес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За столом нельзя шуметь, смеяться, сидеть в шапке или со скрещенными ногами.

Разумеется самодуру — боярину можно всё, даже лечь в шубе на стол и орать песни.

Рассадка строго «по чину». Во главе старший мужчина, затем остальные. Глава начинает первым, снимая «пробу». Из-за стола тоже выходят вместе, после главы. Вразнобой вставать не принято, это называется «ломать стол».

Так и у меня в доме, по обе руки сидят Трифон и литвин Юргас. Они мои старшие сподвижники, гридни. Далее по установленному порядку, у каждого есть своё местечко. На приставных скамьях сидят младшие.

Вот туда и уселась наша гостья, между Пахомкой и Лютом. Села с вежестью, потупилась и вскоре мы забыли про её существование.

8

Конец марта, а морозы продолжают сковывать реку. Я с нетерпением ожидаю схода льда, у меня обширные планы. Пока лёд ещё крепок, я с дружиной побывал в селе. Забрал товар у Семёна, с удовольствием побарахтался с Маней, но причина приезда иная.

У меня дело до отца Ферапонта. Просидев в его пристройке битый час ушёл так и не поняв его намерений.

Дело в том, что в моей деревеньке нет церкви. И считается что у неё нет будущего. Крестьяне ездят в город молиться и возят туда новорожденных. Вот я и решил пригласить уже знакомого мне попа.

Отец Ферапонт меня полностью устраивает. Он, как и я, здесь чужой и пытается устроиться, подняться на ступеньку выше. Я предложил ему перевестись к нам. Возведу за свой счёт церковь и даже жилой дом для священника поставлю. Опять-таки город — рукой подать, цивилизация, а не медвежий угол. Глядишь через лет десять деревня войдёт в посады Хлынова, они и так разрастаются в нашу сторону.

Батюшка выслушал мои доводы и пообещал подумать, типа бог подскажет. Я бы предпочёл побольше конкретики. Для себя решил, если откажется — попрошу архимандрита подобрать нам другого.

Когда перевалил апрель наконец начал таять снег. В этот день я приехал к Григорию, с которым мы за зиму не единожды сидели за общим столом.

Вот и сейчас несколько его побратимов — собутыльников уговаривали меня принять участие в походе. Собственно я не против, рано или поздно предстоит повоевать. Вот только боязно немного.

Карта земель русских в нашем регионе приблизительно такая:

На севере Новгородская Республика, с юга подпирают племена вотяков, за ними Золотая Орда в лице Казанского ханства. На востоке пермяки и на западе через черемисов выходим к Великому княжеству литовскому.

— Зимой поганые разорили селища союзных нам удмуртских племён. Пожгли всё, что может гореть. Стариков поубивали, остальных угнали в плен, — это что я услышал от посуровевших воинов. Нас человек десять, в основном я всех уже знаю.

— Московский царь Иван III собирается вести войско с ополчением на Казань.