ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Небытие» — вторая трилогия Большой «Саги об Эскуле». Ковен Андрей Респов «Небытие» — вторая трилогия Большой «Саги об Эскуле». Андрей Респов Небытие 1 Ковен Пролог Тихий смотрелся, как всегда, величественно и непоколебимо. Над Индийским природа затевала тайфун и облачность не давала возможности полюбоваться полуостровом. Миллиарды лет планета неслась в пространстве, запущенная неведомым замыслом. На обзорных экранах северной галереи станции «Селена» всегда открывался лучший вид на планету. Иван Переверзев в этот раз выбрал этот путь, рискуя опоздать на доклад к командору-прима Восточного Сектора орбитальной группировки Содружества. Надо было обдумать планы на сегодняшний день. А вид планеты всегда влиял на капитана благотворно. Очередной рабочий день на орбите. После долгого пребывания в виртуальности тесные коридоры и каюты станции навевали тоску. Хотелось снова залезть в шкуру Кисы Безобразника. Но служба есть служба. Тем более, что в её монотонном течении сейчас наметились интересные перспективы. В тысячный раз любуясь разнообразием оттенков поверхности самого большого океана Земли, капитан-командор не переставал прокручивать в голове утренний доклад дежурного по Восточному сектору. Третий месяц напряжённого ожидания последствий неожиданно прокатившегося катаклизма, заставившего все службы работать на пределе возможностей. Разведотдел впервые оказался на голодном информационном пайке. Все попытки высадится на поверхность продолжали заканчиваться мгновенным исчезновением п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И чему тебя учили, будущий космодесантник?

К свалке присоединился ещё один чудик, на котором была не только кожаная одежда, но и какие-то металические бляшки на плечах, поясе. Волосы на его голове были стянуты в три косицы, которые в свою очередь скреплял зажим жёлтого металла. Он был на две головы выше всех остальных инопланетян и вооружён длинной, немного изогнутой заточенной железякой. Гордое и презрительное выражение его морды, а также то уважение, с которым расступились остальные, подсказало девушке, что ей заинтересовался местный начальник.

Обиженный с выбитым плечом подскочил к начальнику, что-то рыча и захлёбываясь слюной.

Ясное дело, жалуется мальчик. Обидели сиротинушку… Инфа попыталась презрительно сплюнуть, но во рту по-прежнему была жестокая сушь.

Начальник глянул на девушку, медленно осмотрев с ног до головы. Цокнул зубом и, повернувшись к обиженному, протянул ему руку ладонью вверх:

— Таррагх, дьорр хабарр? Йерр? Ньёк? — обиженный в ответ отрицательно помотал головой. Начальник ухмыльнулся краем рта, — хуманс, Эль — Каре ис… — и, больше не обращая ни на кого внимания, вскочил в седло услужливо подведённого коня.

Инфу, словно тюк с вещами просто и незамысловато перекинули через седло одной из лошадей и отряд двинулся, увозя невезучего космодесантника всё дальше и дальше от последней частички ковчега, который был её домом на протяжении всей, такой недолгой, жизни.

А равнодушное солнце продолжало освещать пустыню Шаранг…

Глава вторая

Inguz

— Зоррах, ты просто неподражаем! — утреннее солнце пробивалось сквозь густую листву июльского леса и играло золотистыми лапками на бархатистой оливковой коже орчанки.

Из шалаша, осторожно раздвинув листья, к изящной лодыжке Гергудрун метнулась мускулистая рука и попыталась ухватить наслаждавшуюся утренним солнцем Ведьму. Ловко отскочившая орчанка заливисто рассмеялась, шутливо хлопнув по пальцам Зорраха.

Новый июльский день обещал быть жарким и желания куда-то идти не было никакого. Напряжение последних недель бегства из воюющего Варрагона наконец отпустило…

Южная ночь, как это часто случается летней порой, накрыла путников внезапно наступившими сумерками. Спутником Гергудрун в путешествии к отрогам Серединного хребта стал посвящённый Ковеном в телохранители, надёжный и преданный Зоррах, по прозвищу Суховей.

Сын Орды, Зоррах давно забыл о кочевой жизни, набегах и наёмничестве. Одно время пробавлялся случайными заработками в Варрагоне, был одним из лучших учеников Мастера Сонгара. Отпрыски знатных семей хумансов ценили сильного и терпеливого наставника, мастера топора и алебарды. Закалённый в Войнах Крови ветеран, орк давно и безнадёжно был насмерть влюблён в свою госпожу.