ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вы какую кухню предпочитаете?

– Свою, домашнюю, – растерянно ответила Катя, слегка оторопев от такого внезапного перехода.

«Только что все было так невинно и мило, говорили о книжках, наметился даже философский спор – и вдруг, нате вам, “давайте поужинаем“», – подумала она и вновь поймала на себе его взгляд.

– Не пытайтесь искать в моем приглашении какой-либо задней мысли, – словно видя ее насквозь, сказал он. – Нас ожидает не романтический ужин, а банальный ланч. Ведь время обеденное, я хочу подкрепиться, приглашаю и вас. Заранее говорю, что никаких изысков не намечается. В такие храмы гурманов, как «Канда» и «Мицутани», мы не пойдем. Сказать по правде, восточные рецепты не услаждают мой русский желудок. Вы можете есть что угодно, что же касается меня, то я буду есть просто мясо. Жареное мясо. Причем – с хлебом. Сейчас никто не ест хлеб. А я ем. Хлеб, пироги, любую выпечку.

Слушая его, Катя поймала себя на мысли, что их обед – дело уже решенное. И еще она поняла, почему так легко и неожиданно для себя после воскресной службы пустилась «во все тяжкие». Находясь рядом с ним, она погружалась в неизведанную доселе нирвану. Он обладал каким-то волшебным магнетизмом, каким природа наделяет избранных и которому она была не в силах противостоять. Он словно источал какой-то невидимый свет, мерцающий в его бездонных глазах и искрящийся в его доброй улыбке. С ним было хорошо. С ним было удивительно легко и просто.

– Вы коварный искуситель, – рассмеялась она. – Я так надеялась сбросить здесь лишний вес. Тоскуя по корочке черного хлеба, питаюсь одним только рисом. А тут еще и вы в придачу…

– Есть тут один пекарь, – заговорщицки оглянувшись по сторонам, перешел на шепот Майкл, – он получает ржаную муку из Сибири и астраханскую соль. Так вот он печет такой хлеб, который вы не отведаете и в Москве.

– Вообще-то я из Петербурга, – чуть заносчиво заметила Катя.

– И в Петербурге тоже, – махнув рукой, сказал Майкл и, подхватив Катю под локоток, увлек за собой к выходу.

– Кстати, – сказал он деловито, – здесь неподалеку магазин «Иссэйдо», там можно купить японские гравюры. Не древние, конечно. Девятнадцатый век. Но приемлемые по цене. Если хотите, заглянем туда завтра после «раздачи слонов» на конгрессе.

– Не обещаю, – уклончиво ответила Катя, решив не говорить, что скоро уезжает.

– Только не принимайте меня за книжного червя, – продолжал занимать ее разговорами Майкл, – я знаю и другие места. Хотите, заглянем в старейшую пивную? Ее основали немцы. За пиво не ручаюсь, но компанию вы там застанете отменную.