ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– А, понимаю, – начал было Майкл, но вдруг замер, будто увидел за спиной у Кати Годзиллу. Катя мгновенно напряглась, не смея даже шелохнуться.

– Не оборачивайтесь! – глядя ей за спину, многозначительно понизив голос, произнес Майкл. – За вашей спиной… долгожданная свинина!

Уронив голову набок, Катя шумно вздохнула…

Старик-японец присел за соседний столик и, подперев кулаком щеку, блаженно улыбаясь, следил за тем, как Майкл разделывал мясо.

– Ваши женщины немножко похожи на тамогочи, – прерывая молчание, сказал он по-японски, обращаясь к Майклу. – Чтобы они были довольны, их нужно водить в рестораны, делать подарки…

Майкл от неожиданности выронил нож и, густо покраснев, виновато взглянул на Катю. Она прыснула смехом, зажав рукой рот. А старик, кряхтя, поднял с пола нож и, качая головой, пошел на кухню, откуда скоро вернулся, неся на деревянном блюде неказистый черный кирпичик, усыпанный тмином и еще какими-то зернышками. И Майкл резал тонкие ломтики по одному, то подавая их Кате, то забирая себе, да так и разрезал весь кирпич до самой последней тоненькой корки, которую Катя, поправ все мыслимые нормы этикета, стащила с блюда и спрятала в сумочку.

– Заначка? Правильно, – одобрительно кивнул Майкл.

– Сейчас не справлюсь, – призналась она, – а перед сном погрызу.

День пролетел как одно мгновенье. После обеда они вновь бродили по книжным развалам, с увлечением копаясь на пыльных стеллажах и полках, радуясь каждой удачной находке, словно старатели, откопавшие золотой самородок. У стороннего наблюдателя могло сложиться впечатление, что это два книжных червя, дорвавшихся до вожделенных книжных кущ и жаждущих, найдя очередную невзрачную книжку, вдохнуть с нее благородную пыль веков. Объявление диктора, прервавшее звучавшую в магазине негромкую музыку, заставило Майкла взглянуть на часы.

– Катя, – окликнул он ее по имени, – вы кофе любите?

– Чур, угощаю я.

– Но это ведь моя идея, – возразил Майкл.

– Идея ваша, – кивнула Катя, – зато очередь моя. Куда пойдем?

– Есть тут неплохое местечко… – начал было Майкл.

– А что бы вы сказали, – прищурившись, перебила его Катя, – если я предложила бы вам выпить кофе в кафе Харуки Мураками?!

По лицу Майкла было видно, что это оказалось для него сюрпризом.

– Ну что, показать вам кафе Мураками? – довольная произведенным эффектом спросила его Катя.

– Ваша взяла! – подняв руки вверх, ответил он.

– Тогда за мной, – сказала Катя.

Где-то что-то перепутав и поплутав, она тем не менее нашла то, что искала, и когда, попив кофе, обильно сдобренного духом самого Мураками, они вышли на улицу, в окнах ближайших домов один за другим стали зажигаться огни.

– Мне пора, – с сожалением сказала Катя.