– Хочет лишний раз напомнить, что я не могу стать супругой наследника? Разве он еще не понял, что теперь единственное мое желание – стать монахиней?»
– …Возможно, ему уже завтра придется покинуть остров. Если желаете, я попрошу матушку Серафиму. Она пустит вас попрощаться.
– Нет, батюшка, не надо. Но… – она запнулась.
– Вы хотели о чем-то попросить?
– Нет. Просто спросить. Могу ли я взять с собой в пещеры кота? Здесь где-то бродит мой кот…
– Рыжий такой?
Отец Роман глядел ей за спину. Катя обернулась и увидела, что ее кот забился в угол веранды под низкую лавку. Он смотрел на нее, поджав уши, и явно не собирался выползать из укрытия. «Бедный, – подумала Катя. – Он напуган. Он видел что-то ужасное».
– Из пещер он убежит, – сказал отец Роман. – Кошки там почему-то не приживаются. Но если ему нравится жить здесь, пусть живет. Вы будете приходить сюда каждый день для уборки и ремонта, да и за садом надо постоянно приглядывать. Таким будет ваше послушание.
Сказав это, он встал и, осенив ее крестным знамением, направился к двери.
– Батюшка, – позвала вдруг она.
Священник обернулся.
– Я, конечно, не самая что ни на есть истовая христианка, – глядя куда-то в сторону, будто не в силах поднять на него глаза, сказала Катя, – но… Но мне очень хочется, чтобы Бог был и чтобы я стала такой, какой бы он хотел меня видеть. Но зачем все это, если он попустительствует такому? Допускает такое? Вот, что сотворили плохие люди ночью на острове, – сказала она, указывая на окровавленный пол. – Они, как зверя, травят хорошего, доброго человека. И вообще, на свет рождаются калеки, умирают младенцы и припеваючи живут подонки… Зачем он так…. Не вижу смысла… Если можно, объясните – мне очень трудно с этим жить, – волнуясь и поэтому неловко подбирая слова, закончила Катя.
– Этот вопрос волнует многих людей, – вздохнув, покачал головой священник. – Видите ли, уважаемая Катерина Николаевна, земные невзгоды воспринимаются так болезненно оттого, что люди не очень-то верят в бессмертие человеческой души. Вы поймите, как бы того мы ни желали, по-настоящему счастливыми здесь никогда станем. Но если мы веруем, что земная жизнь есть подготовка к жизни вечной, то на все скорби и страдания можно взглянуть иначе. Ведь и родитель наказывает дитя, не желая ему зла, а желая привлечь его к доброму. Так и Господь поступает в нашей жизни. Каждому из нас Он дает возможность трудиться во спасение своей души. И когда Он видит, что кто-то уже не станет лучше, то забирает его из этой жизни на самом пике его духовного совершенства. Я с вами согласен: порою этот путь к спасению бывает очень сложным и непонятным для нас, для людей. Но что поделаешь, неисповедимы пути Господни, и нам остается лишь молиться и верить.






