ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чего эти колбасятся? Они не «перепутали», нет? Часом не забыли, с кем бодаются?! Рассмеявшись, он подошел к столу, где в коробке стояли еще три бутылки. Откупорив бутылку и наполнив бокал, он жадно осушил его и вытер рот рукавом «афганки».

– Константин Георгиевич, дорогой вы наш, – сказал Александров, вставив кий в гнездо возле стола. – Нам непонятны ваши мотивы. До сих пор мы вроде понимали друг друга. Но в последнее время вы совершаете, на наш взгляд, необдуманные поступки.

Деев оглянулся, хотел было позвать прапорщика, но вспомнил, что во время таких визитов в доме никто не остается. Да и вокруг дома тоже. Пришлось ему самому достать два бокала из бара и наполнить их пивом:

– Угощайтесь, господа. Пиво – это яркое доказательство тому, что Бог есть, что он нас любит и хочет, чтобы мы были счастливы.

– Спасибо. – Александров сделал глоток и, причмокнув, сказал: – Нормально.

А Алексеев, скосив на этикетку глаза, скривился и пива даже не пригубил, и это задело Деева. Но когда тот заговорил, обида переросла в ненависть.

– Вы не обижайтесь, если мы строим вполне логичные предположения. Ведь нельзя обижаться на логику, верно? Будем откровенны. Вы дважды попытались устранить этого человека. Неудачно. Разве не логично предположить, зная ваше упорство, что вы будете повторять свои попытки, пока не добьетесь цели?

– Да, я упрямый! – заорал генерал. – Но не осел! С чего вы взяли, что, всем этим стоит Деев?!

– Ну как же «с чего»? – усмехнулся Александров. – Помилуйте, Константин Георгиевич, мы же вас знаем. Каждый раз, когда вас постигает какая-то неудача, вы реагируете одинаково. Имея склонность к нашей русской известной слабости, на несколько дней выпадаете из работы. Седьмого числа перебили с десяток ваших людей. Восьмого вы уединились, как обычно в таких случаях. Какие мы должны были сделать выводы?

– Вы сделали неправильные выводы. – Генерал обмяк. Он махнул рукой и тяжело опустился в кресло. – Ну и что? Напился! Но не поэтому. Не понять вам русской души. И вообще, ищите себе другого кандидата. Я больше не хочу быть президентом.

– Ваше здоровье! – Александров посмотрел на генерала сквозь бокал, выпил до дна, скривив губы в вежливой улыбке, сказал: – Всего хорошего! – и направился к вертолету. Сделав прощальный жест рукой, за ним не спеша пошел Алексеев.

– Эй, Алексеев! Или, как вас там, Александров, – вдруг крикнул вдогонку Деев. Консультанты обернулись.

– Кривить губы еще не значит улыбаться! Точно так же, как раздвигать ноги – не означает любить, – склонив голову набок и щурясь на свет сквозь бокал, сказал генерал. Консультанты молча переглянулись и, повернувшись, зашагали прочь.

Генерал остался сидеть в кресле. Он слышал, как заурчал вертолет.