ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Короче, целое столетие русская интеллигенция жила отрицанием и подрывала основы существования России.

– А генерал не так прост, как кажется, – наклонившись к Кате, шепнул ей на ухо Майкл.

– Вздор, – запальчиво ответила генералу Даша.

– Скажите это Бердяеву. Эти слова принадлежат ему, – ответил генерал и, желая показать, что полемика с Дашей закончена, отвернулся от нее.

– А скажите-ка, господин… – поморщился, словно силясь вспомнить, как его зовут, обратился он к Майклу.

– Вертер, Майкл Вертер к вашим услугам, – подсказал ему Майкл.

– Ах да, Вертер, – спохватился Деев. – Так вот, признаюсь, вы меня заинтриговали, и я просто сгораю от нетерпения узнать, на какую такую науку вы обменяли ваш мундир?

– Я социолог, – коротко ответил Майкл.

– А-а-а, – протянул генерал, – социолог… Впрочем, я так и думал… Да-с.

– Послушайте, – сказал он вновь после небольшой паузы, – а я вот остался на службе, и поэтому вы, уж не взыщите, не очень сведущ в науках. Ну нет, я, конечно, знаю, что мерилом полезности химии является отравляющий газ, физики – нейтронная бомба, а лучшим плодом филологии является караульный устав. А чем занимаетесь вы, социологи, в перерывах между выборными экзитпол?

– Извольте, – с улыбкой на устах ответил ему Майкл. – Мы пытаемся понять и объяснить общественную жизнь, ищем пути к справедливому мироустройству…

– Смотрите-ка, – удивленно поднял брови генерал, – так ведь и я занимался мироустройством в том смысле, что устанавливал мир в одном отдельно взятом регионе. Выходит, и я социолог?

– Я говорил о справедливом мироустройстве, – не реагируя на иронию генерала, сказал Майкл.

– О какой такой справедливости вы говорите, – начал терять самообладание генерал, которого выводило из себя нарочитое спокойствие Майкла. – Это все ваши интеллигентские выдумки, чтобы будоражить людей. А на самом-то деле жизнь продиктована не справедливостью, а целесообразностью, степень которой каждый человек определяет для себя сам. Вы даже яблоко не сможете разделить по справедливости. А говорите о науке!

– Яблоко? – переспросил Майкл. – У меня появилась идея. Если я в вашем присутствии и присутствии уважаемых дам разделю по справедливости яблоко, мы прекращаем дискуссию и занимаемся балом, а если нет…

– А если нет, – перебил его Деев, – мы опять-таки прекращаем дискуссию и занимаемся балом, но вы перед этим в моем присутствии и в присутствии все тех же уважаемых дам во всеуслышание признаетесь, что занимаетесь полной ерундой, или нет, постойте, полнейшей чепухой!

– Я согласен, – не раздумывая, протянул ему руку Майкл.

– Ох, с огнем играете, господин бывший офицер, с огнем! – пожав ее, покачал головой генерал.