ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А жена вновь и вновь попрекала его одним из бывших коллег. Уйдя год назад на гражданку, тот устроился в какую-то коммерческую фирму и жил сейчас как кум королю. Купил себе «Дэу матиз» последней модели, жена его стала одеваться, как кинозвезда, а их оболтус завел мотороллер.

«Кстати, об оболтусах», – вспомнил Аркадий Сергеевич о сыне. Ведь тот заканчивал школу, и не мешало бы подумать о его работе. А с работой в Великославске было плохо. Точнее, с ней-то как раз было хорошо. Без работы было плохо. После выпускного вечера вся молодежь выстраивалась в очередь на бирже труда. Работу получал каждый десятый, а остальные – пособие, «пенсию по юности». И ведь многие так и живут. А что? На пиво и сигареты хватает, телевизор заменяет все прочие развлечения. А там глядишь, и время подойдет умирать. «Бр-р-р!» – передернуло его. – Такая жизнь не для Эдика. Парень поначалу мечтал поступить в институт в каком-нибудь большом городе или хотя бы в соседнем Чапаевске – там имелись сразу два института, политехнический и химико-технологический. Да только где взять денег на обучение? Влезешь в кредит, считай – удавка на всю жизнь. Некоторые ребята, правда, после школы вербовались в какую-нибудь службу – в армию, в спасатели, в пожарные. Но Эдик, он не такой. Ему лишь бы за компьютером лишний час посидеть…. Автобус тем временем подъехал к остановке. Аркадий Сергеевич, приподняв воротник пальто, поспешил к зданию управления. В тускло освещенном коридоре, присев на подоконник, его уже ожидал бывший слесарь Нил Гармошкин, привлеченный за битье посуды в кафе «Надежда». Кивнув Гармошкину, чтобы шел за ним, Аркадий Сергеевич зашел в кабинет и, повесив на гвоздик пальто, сел за свой видавший виды столик. Гармошкин занял стул, стоящий напротив. Раскрыв лежавшую перед ним папку, Меликьян поднял глаза на Гармошкина.

– Итак, Гармошкин, с чего вчера началась катавасия?

– Все было вроде нормально, – пожав плечами, начал Гармошкин, – сидели, выпивали… А драка… Драка началась после слов: «семантика этюдности в прозе Пришвина неоднозначна…»

Не успел он это закончить, как Аркадия Сергеевича срочно вызвали к шефу.

– Поздравляю тебя, Меликьян. Опять убийство. И опять в твоем районе, – глядя на него так, словно убийцей был сам Аркадий Сергеевич, сказал начальник. – Убили старика. Чую, бытовуха. Возьми Павлика и выезжай.

– Я снимаю показания по поводу семантики Пришвина, – кивнув на дверь, доложил Аркадий Сергеевич и на всякий случай спросил: – А на чем выезжать-то?

– Как на чем? – делано удивился начальник. – Сейчас вам вызову такси, а гражданином Пришвиным пущай займется дежурный следователь, – и уткнул нос в бумаги, всем своим видом показывая, что разговор закончен.