Я не представился, - спохватился я, - Меня зовут Бенджамин Лоусон. Я путешествую со своим сыном и зашел в деревню за провизией. Кажется, мы видели их около недели назад, поэтому я так и удивился. Мне тогда не показалось, что усопшая… больна.
- Кэти Старр, - представилась в ответ старушка и замолчала на минуту, внимательно меня изучая. Видимо, размышляла, стоит ли вступать в разговоры с проходимцем, - Люси не была больна. Удавилась. После того, как собственноручно закопала дочь.
- Закопала?
- Это долгая история, - женщина некоторое время колебалась, потом предложила, - не хотите ли выпить чашку чая? Я как раз собиралась…
- С удовольствием! – с искренней благодарностью ответил я и, сняв тяжелые узлы с плеч, прошел в тенистый садик, где робко уселся за маленький столик под цветущими рябинами. Вскоре на столе появились чайник, чашки и блюдо с легкими, как пух, оладьями. Как давно я ел домашнюю выпечку? Я еле сдерживался, чтобы не наброситься на еду, как дикарь.
Когда хозяйка присела напротив и поднесла чашку к губам, я, наконец, позволил себе положить на блюдце пару оладий и, неуклюже орудуя ножом и вилкой, принялся за еду.
- Откуда вы? – спросила женщина, - судя по вашему виду – издалека.
- Вы правы, - ответил я с набитым ртом, - от самых холмов Шотландии, миссис Старр.
- Нужда или тяга к приключениям?
- И то, и другое. Вы не против, если я возьму несколько для моего сына?
- Конечно, берите. Сколько ему?
- Двенадцать.
Женщина сдержанно улыбнулась.
- Расскажите, как вы повстречались с
ними
, - попросила она, - вы сказали, это было… пару дней назад?
- Да, - я замялся, - может, и больше. Мы устроили привал, и я спросил у этих леди дорогу. Они были очень любезны…
Я занервничал и умолк, ожидая дальнейших расспросов, но миссис Старр, помолчав, заговорила сама…
Глава 3
- Люси – та, что в гробу – была старой девой. Ей уже сровнялось тридцать и надежды завести мужа, увы, давно не осталось. Братья ее и сестры обзавелись семьями и разъехались. И остались они с вдовой-матерью вдвоем. Жили хорошо, сдавали землю в аренду, даже держали кой-какую прислугу.
Я мысленно отметил имя. Люси… Если доверять туманным намекам девочки, ее мать звали так же, как ее – Аникой! Значит, мои соображения насчет «приживалки» верны? Но ее дальнейший рассказ нарушил мои умозаключения.
- Жили замкнуто, но не из-за каких-то там
странностей
, а просто… думаю, от того,
как
люди относились к Люси. Со снисходительным презрением, как, впрочем, везде относятся к старым девам. Все ж таки это страшный позор для женщины – причем вполне благородной крови – так и не заинтересовать ни единого мужчину…
И вот однажды Люси пропала из поля зрения на несколько дней, а потом вернулась, но стала вести совсем уж затворнический образ жизни.






