ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Путь домой Александр Науменко Науменко Александр Путь домой Ведьмин ритуал. Уже темнело, когда дверь со скрипом открылась, и вовнутрь шагнул Гарри. В его руке находилась освежёванная тушка зайца, а в другой нож. Широкий лоб избороздили морщины, а усы и бороду покрывал налёт седины. Он бросил свою добычу на стол, усаживаясь на лавку, ёрзая, устраиваясь удобнее. В одном из углов тихо переговаривались дети, мальчики погодки. - Ставь ужин, - приказал Гарри, втягивая носом приятный запах жаркое. Лили, женщина лет сорока с широкими бёдрами и усталыми глазами, быстро кивнула, подзывая детей, говоря им, чтобы те садились за стол. Женщина взяла тушку, относя в дальнюю часть помещения, где займётся мясом чуть позже. - И снова сегодня никакой охоты, - пожаловался муж, сплёвывая на пол. - Проклятые времена настали. Только один заяц за последние три дня. - Ничего. Тебе обязательно повезёт, не завтра, так послезавтра. Лили поставила котелок с дымящейся едой. - Да чёрта с два, - вновь сплюнул Гарри, крестясь. - Худые времена настали. Говорят, что олень и кабан ушёл в дальний лес, подальше отсюда. Глава дома был приверженцем новой религии, которая пришла откуда-то с юга. Религия креста. Но многие поклонялись сразу нескольким богам, думая, чем больше, тем лучше. Хотя язычники плевали в след тем, кто крестился, считая их просто сектантами и отступниками. - Говорят, что и земля круглая, словно шар, - заметила жена. - Но не надо всему верить. - Дура ты, - нахмурился супруг, берясь за ложку, ковы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

- А что тут думать? - пожал плечами Алдуин.

Кира чувствовала, как внутри её закипает раздражение к этому типу, её якобы односельчанину. Впрочем, так оно и было. Они жили в одном месте, отсюда в много стадий, у самого утёса в просторном деревянном доме. Культ крови, вот чем была их секта, а эти трое являлись избранными, или просто ключами, которые должны распахнуть врата из вечности в царствие живых. Изначально, конечно, их было шестеро, но троица их братьев и сестёр отправилась в небытие от руки жреца, а вот им не повезло остаться в живых. И если бы не этот проклятый старый солдат, который оказался в крипте так неудачно! И теперь о царствии повелителя можно забыть.

- Придётся готовиться к новому ритуалу. Правда, на него уйдёт много лун.

Алдуин поднялся на ноги, после чего принялся мочиться, окропляя высохшую землю, совершенно не стесняясь сидевшей перед ним девушки. Он размышлял, как в храме воспримут провал ритуала и вызова повелителя. Возможно их просто вздёрнут, или заживо закапают в землю, что было чертовски плохо. Одно дело умирать за своё божество, а совсем иное просто так. Но с другой стороны, если мыслить рационально, то ключей не так уж и много, и поэтому никого из них не тронут, а просто примутся искать ещё троих добровольцев. В конце концов, не их вина в провале. Если бы жрец оказался более расторопным, а проклятый вояка не сунулся раньше времени, то над миром сейчас распростёрлась длань повелителя.

- Это же сколько придётся ждать? - со скепсисом поинтересовалась Кира.

- Мудрецы пускай высчитывают, - ответил Алдуин, отступая от мокрого пятна у себя под ногами, обратно усаживаясь на твёрдую, словно камень землю. - Мы всего лишь исполнители, только инструменты. Теперь нам главное добраться, выбраться из запустенья, а там уже...

Он устало махнул рукой, принимая горизонтальное положение, прикрывая глаза, погружаясь в сон, больше не обращая внимания на своих товарищей, что продолжали сидеть. Кира всё сверлила Алдуина взором своих холодных глаз, а Дурин также принялся кимарить, то и дело клюя носом. Он вообще был неразговорчивым. Да и незачем с ним общаться, раз человек этого не хочет.

Не успев сомкнуть веки, Алдуин очутился в мрачном месте, которое состояло из камня и лавы. В воздухе пахло гарью, а ещё человеческой болью. Она была повсюду. Казалось, протяни руку и коснись, и вот она. Из мрака вырисовывались человеческие фигуры, что царапали своими телами острые камни, желая уползти на своём брюхе, точно рептилии, оставляя после себя кровавые следы дорожек. Они корчились от невыносимой боли, выкрикивая мольбы, но тот, кто обрёл их на такие мучения, не обращал на такую мелочь своего внимания. Он просто возвышался, сливаясь с темнотой.