ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Путь домой Александр Науменко Науменко Александр Путь домой Ведьмин ритуал. Уже темнело, когда дверь со скрипом открылась, и вовнутрь шагнул Гарри. В его руке находилась освежёванная тушка зайца, а в другой нож. Широкий лоб избороздили морщины, а усы и бороду покрывал налёт седины. Он бросил свою добычу на стол, усаживаясь на лавку, ёрзая, устраиваясь удобнее. В одном из углов тихо переговаривались дети, мальчики погодки. - Ставь ужин, - приказал Гарри, втягивая носом приятный запах жаркое. Лили, женщина лет сорока с широкими бёдрами и усталыми глазами, быстро кивнула, подзывая детей, говоря им, чтобы те садились за стол. Женщина взяла тушку, относя в дальнюю часть помещения, где займётся мясом чуть позже. - И снова сегодня никакой охоты, - пожаловался муж, сплёвывая на пол. - Проклятые времена настали. Только один заяц за последние три дня. - Ничего. Тебе обязательно повезёт, не завтра, так послезавтра. Лили поставила котелок с дымящейся едой. - Да чёрта с два, - вновь сплюнул Гарри, крестясь. - Худые времена настали. Говорят, что олень и кабан ушёл в дальний лес, подальше отсюда. Глава дома был приверженцем новой религии, которая пришла откуда-то с юга. Религия креста. Но многие поклонялись сразу нескольким богам, думая, чем больше, тем лучше. Хотя язычники плевали в след тем, кто крестился, считая их просто сектантами и отступниками. - Говорят, что и земля круглая, словно шар, - заметила жена. - Но не надо всему верить. - Дура ты, - нахмурился супруг, берясь за ложку, ковы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

- Скоро! - кричала довольным голосом ведьма. - Врата меж мирами разойдутся, и сюда прибудет Хозяин! Две! Всего две последние жертвы, и государства падут ниц пред истинным повелителем! Наступит его царствие!

- Отец лжи - прошипел мужчина. - Никогда ему нельзя доверять. Не зря его так назвали.

- Ты дурак! Глупый дурак, чьи минуты сочтены!

Салазар сделал выпад, нанося удар в первую из фигур. Он отступил на шаг, взмахивая клинком, нанося рубящий удар. Голова ближайшего мертвеца покатилась с плеч, кувыркаясь, подкатываясь к ногам Мэри Энн. Но несмотря на это, обезглавленное тело всё ещё двигалось, и даже пыталось схватить человека. Тогда мужчина, больше не орудуя мечом, ринулся вперёд, нагнувшись, а спустя секунду выпрямившись. Он выхватил из-за пояса кинжал, перерезая верёвки на детях, которые к этому моменту пришли в себя.

- Что ты делаешь! - взвизгнула ведьма.

Протаранив попавшегося кадавра, Салазар повёл детей прочь, прикрывая их уход собственным телом. Мертвецы попытались наброситься, но не успели. Мужчина с грохотом захлопнул за собой дверь, а уже спустя секунду лязгнул мощный засов.

- Не смей! - кричала Мэри Энн. - Слышишь! Не смей убегать!

Не обращая на доносившиеся угрозы внимания, Салазар поднялся наверх, выводя детей наружу. Потом мужчина вернулся, и отыскал кувшины с маслом. Он разлил содержимое по всему дому, а особенно тщательно полил подвальную дверь и ступени. Осталось дело за малым. Огонь вспыхнул мгновенно, с яростью накидываясь на обстановку, начиная пожирать ту, превращая в чёрную золу. Всё было кончено. Ещё какое-то время крики ведьмы доносились из подвала, но и они вскоре затихли. В конце концов, верхняя часть дома рухнула, похоронив под собой всё содержимое, в том числе и подвал, где Мэри Энн проводила свои мерзкие ритуалы по жертвоприношению. Сам же Салазар, удерживая детей за руки, отправился прочь от этого места, держа путь обратно. Он задержался. Следовало выспаться, так как утром в путь. Дом уже не за горами.

Только вперёд.

Салазар держал коня под уздцы, медленно приближаясь к причалу, разглядывая проходивший народ. Под сапогами чавкала жирная грязь, позади и впереди поскрипывали колёса телеги, а возница лениво подгонял быков. Прошла женщина в сером платье, держа клетку, в которой сидело три курицы. Следом за ней парнишка лет пятнадцати, поглаживая кролика. Тот таращился красными глазами, испуганно вздрагивая при виде стольких людей, что попадались буквально везде. Коровы, козы, овцы и несколько поросят, громко повизгивающих в закрытых мешках. Всё это двигалось по дороге, которая обрывалась у зелёных вод широкой реки, чьё название воин не помнил из-за языка, древнего, труднопроизносимого.