ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда казалось, что для их любви нет невозможного. Когда она беременна, а он так хотел ребёнка, но ещё не знает о двух полосках теста. Когда счастье так безмерно… прошлое напомнит о себе в самый неподходящий момент. Не смирилась бывшая невеста Артёма, брошенная у алтаря. Не забыл Лану мужчина, с которым она давно рассталась. И если бы только это. Нашим героям будет непросто… но когда она — смысл его жизни, он Танк, что никогда не сдаётся. Свободен - 2. Елена Лабрус Когда казалось, что для их любви нет невозможного. Когда она беременна, а он так хотел ребёнка, но ещё не знает о двух полосках теста. Когда счастье так безмерно… прошлое напомнит о себе в самый неподходящий момент. Не смирилась бывшая невеста Артёма, брошенная у алтаря. Не забыл Лану мужчина, с которым она давно рассталась. И если бы только это. Нашим героям будет непросто… но когда она — смысл его жизни, он Танк, что никогда не сдаётся. Елена Лабрус Свободен. 2. Свободен - 2 Глава 1 — Так, так, отдел материально-технического обеспечения, — радушно встречает нас Элла Лисовская, поднимаясь из-за стола. Я едва вернуться успела. Едва зашла в кабинет. Да что там, ещё поцелуй моего Рыжебородого Бога на губах не остыл, а она нас уже вызвала. — Проходите, проходите. Сама отодвигает для нас стулья эта новоявленная коммерческий директор холдинга. И садится не во главе переговорного стола, а напротив меня. Рядом с Рачковой, вежливо покашливающей, но явно, как и все, не знающей, что ожидать от этой приятной брюнетки с влажны

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Опросил консьержку. Посмотрел записи с камер наблюдения. Я чуть с ума не сошёл. Уже хотел тебя разыскивать. И ты мне в ответ: «в магазине». И это всё? — стоит он Утёсом Оскорблённой Добродетели, пока я переодеваюсь в домашнее.

— А я отмыла всю квартиру. Перестирала ворох белья. Погладила два вороха. И пошла в магазин за продуктами, чтобы у нас был ужин. Я много чего хочу сказать тебе, Артём, — подойдя вплотную, застёгиваю я под самое горло замок кофты. — Но не говори со мной, пожалуйста, таким тоном.

— А каким? — идёт он за мной по пятам. — Каким тоном я должен с тобой говорить, когда где-то у нас под окнами, если мне не изменяет память, ошивается твой бывший, а ты шлялась неизвестно где три часа.

Я разворачиваюсь быстрее, чем он успевает сообразить. И пощёчина звучит звонче, чем я собиралась её залепить. И его голова дёргается сильнее, чем я рассчитывала.

Внутри я испуганно замираю, сама от себя не ожидая такой выходки. Но голос у меня даже не дрогнул:

— Это за «шлялась», — забираю я у него из рук свой телефон. И воткнув его в зарядку на кухне, начинаю выкладывать на стол продукты из пакета, пока Тот, Кого Я Вижу Первый Раз так и стоит в проёме двери между кухней и прихожей, молча, с алеющим на щеке пятном.

А у меня в руках там, под упаковкой яйц, охлаждённым мясом и расфасованными свежими овощами, на дне пакета, в фирменном целлофане «Бубль-Гумм» лежит то, что я пытаюсь утаить, прикрываясь этим «гуляла», пока он мне инкриминирует непонятно что. И сердце сжимается от того, как всё это глупо. Как хочется бросить всё, обнять его, успокоить, нормально поговорить. Но я как та взбрыкнувшая лошадь, словно закусила удила и никак не могу остановится, комкаю пакет, прикрывая свои «секреты», иду к холодильнику.

— Лан, ты просто гуляла и зашла в магазин? Это всё? — шагает мой, такой же Непреклонный, из той же породы норовистых и упрямых коней, к столу.

— Нет, — открываю я холодильник. — Ещё я видела Захара.

— И? — разглядывает он пакет с кефиром.

— И ничего. Поговорили и разошлись. О тебе поговорили, между прочим. О мальчишнике. И, кстати, платил Захар, — выкладываю из упаковки яйца в специальные ячейки.

— За что?

— За всё, — захлопываю я дверцу холодильника, пока он всё ещё разглядывает кефир. Выуживаю конфету на палочке среди продуктов и кладу перед ним. — Вот, держи, на сдачу дали.

— И почему ты сразу мне об этом не сказала?

— О чём? Господи, Артём, о чём?

— Да ни о чём! — отталкивает он конфету. — Я тут себе места не нахожу.

— Ты не собирался возвращаться раньше восьми, — собираю я со стола пакеты с овощами.

— Ну, прости, что стал переживать из-за твоего молчания и приехал раньше.

— Тём, что происходит? — разрывая упаковку, бросаю я овощи в мойку.

— Ничего особенного, — пожимает он плечами и показывает на себе.