— Так может он поэтому такую деятельность развернул, что да? Всю эту реорганизацию устроил? Кадровые перестановки затеял тебе на зло. Нам на зло. Я разболтала. Ты её уволил. Оставил папку без десертов.
— Ты долго будешь заговаривать мне зубы? — кусает он меня за губу. Легонько оттягивает и позволяет ей выскользнуть. — Я всё жду твоего рассказа о нарциссах. И если это был Захар…
Я бы и раньше рассказала ему всё без утайки, но после такого феерического секса, пожалуй, призналась бы даже в убийстве Кеннеди, а не только в том, что разговаривала с бывшим. Но, честно, уж лучше бы я Кеннеди убила. Нет, лучше бы это был Захаров.
— И что ещё сказал твой Бережной? — мерит мой Отелло Дездемонович спальню шагами.
Я, конечно и не ждала, что после услышанного он потянется и скажет: «Ну, ясно, а теперь давай спать». Но что он будет метаться по комнате как раненый медведь, мне и в голову не пришло.
— Тём, он никакой не криминальный авторитет, — пытаюсь я его успокоить. Пока безрезультатно. — Нормальный мужик. Адекватный. Вменяемый. Серьёзный. Ну, придумал себе лишнего. Знаешь, с кем ни бывает. Тем более он развёлся с женой, прожив двадцать лет. Стресс у человека. Одиночество. Или неожиданно навалившая свобода. Не знаю. Мы и пяти минут не проговорили. Но мне ничего не грозит.
— Адекватный? — открывает и закрывает он ящики в поисках сигарет. — Выследить тебя у свадебного салона, это называется «адекватный»?
— Это было не сложно, — смотрю я как он раздвигает шторы, открывает окно, прикуривает. — Я езжу вторую неделю в три места: домой, на работу и в свадебный салон. Там шьют моё платье. Там я встречаюсь с организатором нашей свадьбы. Надо, кстати, позвонить ей, сказать, что всё в силе с этим особняком.
— Я уже позвонил, — выпускает он дым в окно.
— Когда ты только все успеваешь?
— Давай рассказывай мне о Бережном всё, что знаешь, — складывает он руки на груди, затягиваясь. — Чем он занимается. На какой машине ездит…
— Я поняла, поняла. Имена, явки, пароли, — усмехаюсь я. И он, наверно, думает, что я лезу в телефон, чтобы дать ему какую-то информацию. Но в дебрях интернета я нахожу старую песню и включаю на полную громкость.
Наша с ней основная задача — незастуканными быть на месте.
Явки, пароли, чужие дачи и дома надо быть в десять…
— Мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино-о-о, —
пританцовываю я на кровати, пока он там нервно курит и качает головой.
Да, щекочу ему нервишки. Знаю, как ему это не нравится. Но мне тоже кое-что сегодня не понравилось.
Он тушит окурок ровно под финальные аккорды. Нервно. Жёстко. Сурово.
— Танков, — усмехаюсь я, разглядывая его играющие желваки. — После встречи с твоей Эллочкой у меня тоже было такое чувство, что моя жизнь рушится. Что я хочу уволится.






