Прежде чем ко мне с бахом успевает вернуться сознание, потерянное мной, когда коснулась его руки, прежде чем включается голос разума: «Он сейчас кончит… не предохранялись… целовались… ты первый раз его видишь… ВИЧ… венерические болезни… вирусы… другие болезни… ворох болезней…» — он с глухим стоном вырывает из меня член.
Его слегка перекосило, подергивает передо мной, а я «отхожу» и сквозь раздвинутые ноги наблюдаю, как он в несколько заходов выплескивает на пол сперму, а затем, прикрыв глаза, сваливается сбоку возле меня.
Оба дышим, я — тяжело, он — тяжелее, резко выталкивая воздух.
Послегрозовой долбящей влажности впору растворить пространство. Меня она, похоже, освежила первую, ввелась разрядом молнии, чтобы теперь управлять моими движениями, не дать застыть.
Я медленно спускаю ноги, босыми ступнями нащупываю сапоги, чтобы не становиться на бетон. Он смотрит на меня — взгляд номер сколько?.. Да черт с ним — я на него не смотрю.
Какая холодина в коробке, как задумчиво молчат серые стены, будто пытаются разобраться в том, что только что видели.
Не жду, снова не жду, когда же меня подкосит стыд, когда стошнит от сознания случившегося. Вставляю ноги в сапоги, не мешкая, но и не торопясь. Вправляю в лифчик залапанную грудь, застегиваю блузку. Запахиваю плащ — остыла, холодно.
Взгляда его не избегаю, но и не ищу — занимаюсь своими делами. Не собираюсь чувствовать себя униженной, растоптанной и грязной и казаться такой не хочу. Плевать, если он считает меня шлюхой. Не хочу, чтоб он возомнил, будто меня вообще интересует его реакция. Да может, и не будет ее вовсе. Плеснул — порядок. Трахнул «телку из метро». Верней, оттрахал. Бесплатно.
— Ну, ты… бо-омбочка… — раздается вдруг его голос.
А ведь я надеялась, что больше его не услышу. Что он в награду за подаренный ему спонтанный трах даст мне уйти, мать его, молча, не подвергая комментариям.
— Красивая.
Очевидно, он повнимательней разглядел меня сейчас. Или он все еще под грозовым «кайфом».
Смотрю на него — не хочу возмущенно, пристыженно тоже не хочу. Просто невольно отвечаю взглядом на его голос, потому что не получилось не реагировать совсем.
Он повернул ко мне лицо и смотрит, не мигая, слегка покачивает головой. Взгляд его и самодоволен, и полон восхищения, даже растроган как-то. Улыбка — снова наглая или просто веселая? А и правильно, чего расстраиваться-то. Вон, как у него день с утра заладился.
А у меня?..
Он поднимается и спрашивает просто, застегивая ширинку:
— Звать тя как?
Уф-ф, пошло-поехало — дыши. Дыши глубже. Я же не дышу, а
шарю
. Шарю по сторонам, как тупая, ищу гребаные трусы. Нашла и подбираю с пола только колготки.
Он подает мне трусики с еле подавляемой улыбкой на наглющей роже, вот сволочь же, ублюдок.






