Уже не обращая внимания на все попытки Адена удержать меня, поспешила за ними следом.
Когда я, наконец, добралась до балкона, они, как ни в чем не бывало, вели тихую беседу, облокотившись на перила и любуясь дивным садом при лунном свете. Понятно, что моё появление заметили не сразу.
Первой меня увидела девушка и, что-то шепнув герцогу, вернулась в зал. Мы остались вдвоём. Давей, всё так же, смотрел в темноту ночи.
Подошла к нему и осторожно дотронулась плеча.
— Дав? — прошептала еле слышно, во рту пересохло, и язык отказывался слушаться.
Он резко обернулся и окатил меня таким холодным взглядом, что невольно отшатнулась.
— Ещё раз тебя увижу, посажу на всю жизнь! — отрезал раздражённо и, даже не посмотрев на меня, резко развернулся и ушел.
Внутри всё сжалось, пронзив меня такой болью, что я согнулась пополам, тяжело дыша. Захотелось закричать, но из груди не вырвалось ни звука. Облокотившись о перила, отдышалась и медленно выпрямилась.
Как же больно! Казалось, моё бедное сердце перестало биться. В районе солнечного сплетения рождалась и распространялась по всему телу пустота, поглощая все эмоции и саму жизнь.
В этот момент хотелось только одно — умереть, чтобы больше не чувствовать ничего.
Где-то в глубине сада застрекотал кузнечик, свежий ночной воздух нежно прикоснулся к моему лицу, заставив меня вынырнуть из забытья. Сейчас бы хорошо заплакать, только слёз совсем нет.
Не знаю, сколько я там простояла ледяным столбом, но в тот момент пришла спасительная мысль: «Нужно выбираться отсюда!»
Нужно, только вот ноги стали такими тяжелыми и совсем не хотели слушаться. Держась за стенку, еле их переставляя, отправилась в зал, а через него медленно стала пробираться на выход.
Герцога я больше не пыталась найти, как пьяная, передвигаясь по стеночке и стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание гостей.
Этот путь показался мне самым долгим в моей жизни. Вокруг царило веселье, праздник был в самом разгаре, иногда я натыкалась на людей, но чаще меня обходили, как прокажённую. Мне казалось, все эти люди смеются надо мной, их весёлые лица превращались в злобные оскалы.
Я не понимала, где нахожусь — в реальности или затянувшемся кошмаре.
Запах цветов был просто удушающим, а ещё перемешиваясь с дымом горящих свечей, становился совсем невыносимым, дышать с каждым шагом становилось всё трудней. Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем я оказалась на улице. Теперь главное — добраться домой. Как была в бальных туфельках, так и отправилась в них пешком. О том, чтобы нанять карету, я даже не подумала. Нужно было взять себя в руки, начать разумно мыслить, это я понимала, но никак не получалось.






