Воспоминания того вечера вернулись острой болью, и я закрыла глаза, старалась уснуть. И мне удалось — вскоре я благодарно погрузилась в небытие. Мне снились сны, полные любви и счастья, где я ещё была любима, где он ещё был со мной. Просыпаясь, понимала, что всё обман, и, прячась от боли, вновь впадала в беспамятство. Не знаю, сколько времени я так провела, убегая от действительности в мир приятных сновидений.
Очнулась в очередной раз от странных звуков и тяжести в груди. Открыла глаза. Рядом со мной на постели сидела Кет и тихонько плакала. А на грудь мне положила свою светлую головку Соули, заглядывая мне в лицо. Рядом стоял Роджер, утирая скупые слёзы, и Хеттер, спрятав лицо в переднике, и вздрагивала всем телом.
— Что случилось? — спросила и не узнала свой голос, он был сиплый с надрывом.
Все сразу же встрепенулись, вокруг поднялась суета, разом заговорили.
Кет, продолжая всхлипывать, корила меня за что-то. Хеттер принялась ещё громче плакать. Лишь Роджер печально улыбался, да Соули подняла голову, с удивлением смотря на поднявших шум домочадцев.
Действительность вновь нахлынула болезненными воспоминаниями, и с жуткой силой захотелось опять уснуть. И только присутствие моих родных удержало в сознании.
Надо было брать себя в руки. Довольно жить прошлым!
— Кет! — перебила я причитания экономки. — Сколько времени я веду себя, как мёртвая рыба?
— Уже четвёртый день, — плаксиво выдала она и промокнула платочком уголки глаз.
«Ого! Что я залежалась…»
— Хеттер, так есть хочется! — пожаловалась я.
При этих словах кухарка охнула и радостно убежала на кухню.
Я обняла свою малышку и попробовала сесть. Голова отреагировала невероятным головокружением, а желудок — тошнотой. Зажмурилась, и пару раз сглотнула. Когда раскрыла глаза, комната ещё раз качнулась и остановилась.
— Хватит хандрить, — дала себе команду и выдавила слабую улыбку. — «Меня излечит от этой болезни одно средство — месть!»
Улыбка становилась шире, превращаясь в коварно-злобную, в то время как в голове начинал рождаться план возмездия.
Что больше всего ценит его сиятельство? Свою честь. Свою репутацию. Вот этого мы его и лишим, растопчем, пусть ощутит на собственной шкуре каково это.
Он уничтожил меня, даже не моргнув глазом. Что ж, грядёт время расплаты!
— Кет, что слышно в городе? — спросила экономку, в голове уже прокручивая свою сумасшедшую задумку.
— Ничего нового, всё по-старому, — ответила она, не глядя мне в глаза.
— Кет, я всё равно узнаю! — это прозвучало, наверное, как угроза.
Моя собеседница удивленно посмотрела на меня. Что-то такое незнакомое для нее проскользнуло в моём голосе, видимо, не свойственная мне ранее решительность, и экономка, ещё некоторое время посомневавшись, всё-таки сдалась.






