Солёные капли волной текли по щекам к подбородку и грубо разбивались о жесткую ткань синих джинс, — Вы знаете, что такое не спасти тех, кто правда этого заслуживал? Не спасти тех, кого ты любил?
— Знаю, — холодно кивнул Солсбери не поведя и бровью, — я двенадцать лет в психотерапии.
Смерть всегда ходит рядом с моим кабинетом.
От последнего предложения по моим рукам пробежали неприятные мурашки. Ярость, боль и отчаяние перемешались с только подоспевшим стыдом. Я находилась на приеме у одного из лучших терапевтов в городе: он работал со всей сборной солянкой из потенциальных самоубийц; уже бывалых или подозреваемых убийц; насильников; рецидивистов; тяжелых подростков; людей с разного вида расстройствами.
Он точно знал что такое смерть, но эмоции безжалостно ослепили меня, подарив возможность забыться хоть на минуту.
— Извините, — едва слышно выдавила я, и через силу обратно пододвинула ему пачку салфеток, — это было лишним.
— Вовсе нет. Микеланджело спас Вас от верной смерти, я правильно понимаю?
Короткий кивок. Внутри всё сжалось.
«Черт бы его побрал. Зачем он вообще тогда пошел за мной, если ему никогда не была интересна жизнь напарников после отбоя».
— После этого в Вас зародились чувства? — он снова подлил себе чаю, разбавив его небольшой порцией молока.
— Мы шли на сближение и до этого. Микеланджело всегда был внимателен к окружающим. Годовщина смерти отца пришлась на период экспедиции. Тогда я была не в лучшем состоянии, но все равно отправилась на раскопки. Мы разделились по командам и мой, —
я непроизвольно закусила губу, — на тот момент ещё молодой человек, решил быть с другими членами экспедиции.
«Микеланджело даже тогда был рядом, а Эрнест — нет».
Семь лет назад.
Я сидела за одной из разрушенных колонн и через силу затягивала уже вторую сигарету. На руках личный дневник, в организме пара сильных успокоительных. Рука потянулась за третьей сигаретой, как вдруг теплая ладонь Микеланджело перехватила мои пальцы.
— Это того не стоит, — покачал головой Мик и подсел рядом, мягко приобняв за плечо, — они не помогут, ты же фактически выработала толер.
— Он остался с ней в лагере, —
усмехнулась я вслух, перед тем, как сделать очередную затяжку.
Вдох. Выдох.
— Он решил подготовиться к её дню рождения в день, — вдруг вырвалось из меня, — когда я потеряла самого дорогого человека. Я еле стою на ногах, всеми силами скрываю свои эмоции, чуть не плачу. А он даже не подумал, что сегодня во мне может твориться.
Мик тяжело вздохнул и резко приподнял левое плечо, как бы насильно укладывая на него мою голову.
— Я не терял никого из близких, Пирс.






