Мне была нужна надежная команда. И человека лучше, чем Микеланджело, я бы просто не нашла: он был рожден для роли ведущего звена в таких делах. Собранный, ответственный, обладающий отличной памятью и завидной выдержкой.
Сейчас. Понедельник.
Голос Солсбери снова вывел меня из транса воспоминаний. Мне всегда было больно говорить об этой экспедиции, несмотря на то, что она дала шанс нашим отношениям с Микеланджело, исполнила мечту моего отца посмертно и подарила мне крепкий статус в археологическом сообществе.
— Ваш голос неестественно дрожит, мисс Магуайр. Поплачьте, если это требуется.
— Я пролила из-за этого столько слез, что вам и не снилось.
— Кто-то определил лимит на проявление эмоций?
Подступивший к горлу ком не дал мне усмехнуться. Я взглянула на доктора измученными глазами, что прямо сейчас удерживали поток слёз.
— Что случилось в той экспедиции?
— Все, — я правда хотела сказать это предложение без запинок, но голос резко пропал. Слишком больно. Не могу вдохнуть полной грудью, не могу изобразить лживое спокойствие, не могу унять резь в сердце, но… через силу продолжаю, — кого я позвала, кому могла доверять, в ком была уверена, как в себе…
Слёзы всё-таки выбрались наружу. Я тут же поставила чашку чая на стол, немедленно закрывая лицо ладонями.
«Слезами ничего не изменить. Прошлое не переписать. Никого из них не вернуть. Я не хочу быть слабой. Я не хочу показывать боль. Я не хочу быть жалкой. Я не хочу».
— Пирс, — вдруг англичанин обратился ко мне по имени, — в Ваших эмоциях нет ничего постыдного. Вы можете вволю поплакать, если ощущаете в этом необходимость. Не прячьтесь.
—
Я не хотела об этом вспоминать
, — дрожащим голосом шепчу я, вдавливая пальцы в мокрые глаза.
— А разве Вы забывали? — твердо подметил он и был абсолютно прав.
Я помнила об этом каждый день своей жизни. Просыпалась и засыпала с этим, гуляла по улице или принимала пенную ванну, ходила по магазинам или читала книгу.
Это всегда было со мной.
Ведь целая группа людей, которым можно было доверить свою жизнь, погибла в той экспедиции. И судьба оставила в живых только троих, включая такую лишнюю меня.
Семь лет назад.
Все произошло как за секунду. Стоило ступить в одно проклятое место со скрытым механизмом от разграбления, как плита сверху начала падать прямо на мою голову.
Я вцепилась в кусок холодной стены: словно принимала уготовленную участь, но вдруг теплые крепкие руки уронили меня назад. Плита рухнула, подняв многовековой слой пыли. Я стала задыхаться в приступе панической атаки, как на лицо бережно положили мокрую рубашку, пропитанную водой.
— Дыши через неё, — закашливаясь кричал знакомый голос, — сейчас, если верить чертежам старых построек, начнется цепная реакция. Ложись и ползи за мной.






