ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Разгорается гражданская война в Германии. Вмешательство Польши ставит перед Советским правительством вопрос: а что делать дальше, как помочь левому правительству удержаться у власти. И еще не сказали своё слово нацисты, пусть их партия и была ослаблена после гибели Гитлера, но полностью списывать их со счетов рановато. Война Влад Тарханов Разгорается гражданская война в Германии. Вмешательство Польши ставит перед Советским правительством вопрос: а что делать дальше, как помочь левому правительству удержаться у власти. И еще не сказали своё слово нацисты, пусть их партия и была ослаблена после гибели Гитлера, но полностью списывать их со счетов рановато. Мы, Мигель Мартинес. Война Вступление Влад Тарханов Мы, Мигель Мартинес. Война. Вступление Сытая и довольная Европа — это миф конца двадцатого века. Всё познаётся в сравнении. В сравнении с северными соседями — жизнь в Европе всегда была сытой, даже в самые голодные годы. И не только из-за климата. Периодически население континента начинало быстро расти, и тогда очередная чума наводила порядок, пока сами государства не научились сбывать избыток населения в войнах и отправлять их в колонии. И если с сытостью спорить не будем, то вот довольной старушка-Европа не была никогда. Она постоянно стремилась к чему-то большему, нежели просто быть, она хотела доминировать. Поэтому поглощала страны и континенты, делая их своим придатком. Какое-то время это получалось у отдельных хищников, самых зубастых, более-менее удачно. Но вскоре терр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Во-вторых, если в сторону сторонников ГДР будет сделан хотя бы один выстрел — войска СССР и Польши перейдут границы Веймарской республики и где они остановятся — там и будет проходить граница ГДР. Это официальное предупреждение. Если же вы уже никого не представляете, я уполномочен вести переговоры с той стороной, которая имеет полномочия принимать решения.

Мой немецкий стал все-таки не таким уж и плохим, раз позволил вести переговоры и меня прекрасно все понимали. Хотя, я раньше и представить не мог, что именно меня уполномочат надавить на социал-предателей. И тут подал голос Кейтель.

— Согласно нашим договоренностям, завтра в двенадцать часов дня войска на линии фронта сложат оружие и верные законному правительству части войдут в Берлин и города бывшей республики.

— Вы рискнете связываться с двумя государствами? Нам стоит только предложить полякам отдать им славянские города Германии, в том числе Медвежий город[1], как они с радостью присоединятся к походу красной армии.

— Вы нам угрожаете? — с ноткой презрения поинтересовался Кейтель.

— Мы вас предупреждаем. А чтобы не было пролито лишней крови, вам предстоит принять не слишком популярные решения.

— И каковы ваши требования?

— Первое: признание ГДР. Второе: свободный пропуск частей красной гвардии, которые захотят уйти в ГДР с фронта и тыловых частей республиканской армии. Третье — освобождение арестованных коммунистов и анархистов. О Берлине можете не беспокоится, тут мы справились самостоятельно. Четвёртое: организация свободного перемещения лиц, которые захотят сменить место жительства из Рейха в ГДР и обратно. Пятое: мирный договор между двумя Германиями с гарантиями невмешательства во внутренние дела друг друга.

— Это всё? — поинтересовался Кейтель.

— На данном этапе всё. Если вы согласитесь — в Потсдаме мы сможем провести мирную конференцию и решить все наши спорные вопросы.

Я заметил, что генерал тщательно записал все мои требования, в конце концов он тут только передатчик информации. Решения будут приниматься в Гамбурге Паулем фон Гинденбургом. Следовательно, мне пока что проявлять к генералу излишнюю враждебность не стоит.

— Для того, чтобы вы сообщили о наших предложениях руководству, вас, генерал, проводят в центр связи. Не обессудьте, но эти пункты под полным нашим контролем. Раз правительство Веймарской республики не существует, я имею полное право временно возложить поддержание порядка в Берлине на силы красной гвардии.

Надо отдать должное выдержке немецкого генерала — он не стал выражать протестов и каких-то обид, он просто последовал за нашим человеком на пункт связи. К вечеру, после длительных переговоров, было назначено проведение Потсдамской мирной конференции на двадцать второе июня.