Была в правительстве и группа националистов причем весьма разнородная — от Арвида Харнака (одного из организаторов Научного общества по изучению плановой советской экономики) и Эрнста Никиша, идеолога национал-большевизма, до Генриха Брандлера, который в свое время возглавлял компартию Германию и был сторонником сотрудничества с социал-демократами, но потом скатился до весьма националистической риторики.
Когда Тельман с Леовом появились на расширенном заседании правительства, то Эрнст понял, что новости из Шлезвиг-Гольштейна уже всех переполошили. Такое усиление позиций нацистов было более чем неприятным фактом. Из весьма маргинальной партии национал-социалисты снова выросли до серьезного политического фактора, который приходится учитывать во внутригерманских раскладах.
— Камрады! Раз все собрались, попрошу вас успокоиться и начнем, пожалуй. Время не ждёт! — Отто Браун прокашлялся, выдал краткую речь и постучал деревянным молоточком по столу. Приглашенные на расширенное заседание правительства дисциплинированно расселись по местам.
— Мы собрались для того, чтобы скорректировать стратегию наших действий. Последние новости из Шлезвиг-Гольштейна заставляют нас отнестись к вопросу стратегического порядка со всем вниманием. На мой взгляд, нам необходимо добиться поддержки правительства в двух пока что неопределившихся землях: Восточной Пруссии и Силезии. Прошу высказываться.
Первым подал голос Карл Северинг.
— Восточную Пруссию трогать нельзя. Там очень сильны позиции милитаристов. Большая часть промышленности — это предприятия, связанные с военными. Их удерживает от поддержки Гинденбурга только концентрация польских войск на границе. Весьма вероятным представляется вторжение Польши как месть за убийство маршала Пилсудского. По данным разведки сейчас на границе с Восточной Пруссией сосредоточены две польские пехотные дивизии. Вроде бы не так много, но раньше там была всего одна бригада — рост значительный и не учитывать его мы не можем.
— А что скажет нам Коминтерн по поводу планов Польши? — спросил канцлер.
— По нашим данным, Польша проводит весьма вялую мобилизацию, дополнительно в вооруженные силы призвано тридцать шесть тысяч человек. Это совершенно недостаточно для войны с Германией. Даже для локальной операции против Восточной Пруссии. Тем более, что значительная часть польских дивизий дислоцируются в укрепленных районах у советско-польской границы. Генерал Венява-Длогушовский, который стал военным министром — это вообще не полководец. Так что пока что со стороны Польши реальной угрозы нет, их собственное расследование показало, что стрелял выживший из ума немец-одиночка.






