ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Разгорается гражданская война в Германии. Вмешательство Польши ставит перед Советским правительством вопрос: а что делать дальше, как помочь левому правительству удержаться у власти. И еще не сказали своё слово нацисты, пусть их партия и была ослаблена после гибели Гитлера, но полностью списывать их со счетов рановато. Война Влад Тарханов Разгорается гражданская война в Германии. Вмешательство Польши ставит перед Советским правительством вопрос: а что делать дальше, как помочь левому правительству удержаться у власти. И еще не сказали своё слово нацисты, пусть их партия и была ослаблена после гибели Гитлера, но полностью списывать их со счетов рановато. Мы, Мигель Мартинес. Война Вступление Влад Тарханов Мы, Мигель Мартинес. Война. Вступление Сытая и довольная Европа — это миф конца двадцатого века. Всё познаётся в сравнении. В сравнении с северными соседями — жизнь в Европе всегда была сытой, даже в самые голодные годы. И не только из-за климата. Периодически население континента начинало быстро расти, и тогда очередная чума наводила порядок, пока сами государства не научились сбывать избыток населения в войнах и отправлять их в колонии. И если с сытостью спорить не будем, то вот довольной старушка-Европа не была никогда. Она постоянно стремилась к чему-то большему, нежели просто быть, она хотела доминировать. Поэтому поглощала страны и континенты, делая их своим придатком. Какое-то время это получалось у отдельных хищников, самых зубастых, более-менее удачно. Но вскоре терр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Была в правительстве и группа националистов причем весьма разнородная — от Арвида Харнака (одного из организаторов Научного общества по изучению плановой советской экономики) и Эрнста Никиша, идеолога национал-большевизма, до Генриха Брандлера, который в свое время возглавлял компартию Германию и был сторонником сотрудничества с социал-демократами, но потом скатился до весьма националистической риторики.

Когда Тельман с Леовом появились на расширенном заседании правительства, то Эрнст понял, что новости из Шлезвиг-Гольштейна уже всех переполошили. Такое усиление позиций нацистов было более чем неприятным фактом. Из весьма маргинальной партии национал-социалисты снова выросли до серьезного политического фактора, который приходится учитывать во внутригерманских раскладах.

— Камрады! Раз все собрались, попрошу вас успокоиться и начнем, пожалуй. Время не ждёт! — Отто Браун прокашлялся, выдал краткую речь и постучал деревянным молоточком по столу. Приглашенные на расширенное заседание правительства дисциплинированно расселись по местам.

— Мы собрались для того, чтобы скорректировать стратегию наших действий. Последние новости из Шлезвиг-Гольштейна заставляют нас отнестись к вопросу стратегического порядка со всем вниманием. На мой взгляд, нам необходимо добиться поддержки правительства в двух пока что неопределившихся землях: Восточной Пруссии и Силезии. Прошу высказываться.

Первым подал голос Карл Северинг.

— Восточную Пруссию трогать нельзя. Там очень сильны позиции милитаристов. Большая часть промышленности — это предприятия, связанные с военными. Их удерживает от поддержки Гинденбурга только концентрация польских войск на границе. Весьма вероятным представляется вторжение Польши как месть за убийство маршала Пилсудского. По данным разведки сейчас на границе с Восточной Пруссией сосредоточены две польские пехотные дивизии. Вроде бы не так много, но раньше там была всего одна бригада — рост значительный и не учитывать его мы не можем.

— А что скажет нам Коминтерн по поводу планов Польши? — спросил канцлер.

— По нашим данным, Польша проводит весьма вялую мобилизацию, дополнительно в вооруженные силы призвано тридцать шесть тысяч человек. Это совершенно недостаточно для войны с Германией. Даже для локальной операции против Восточной Пруссии. Тем более, что значительная часть польских дивизий дислоцируются в укрепленных районах у советско-польской границы. Генерал Венява-Длогушовский, который стал военным министром — это вообще не полководец. Так что пока что со стороны Польши реальной угрозы нет, их собственное расследование показало, что стрелял выживший из ума немец-одиночка.