Главный редактор Михаил Ильич Звягинцев, мужчина невысокого роста, 47 лет, пухленький с добрым лицом, но цепким взглядом, сразу понял талант Марии, но не в его силах было взять ее в «дружные» ряды журналистов. Поэтому порадовался, когда ее взяли в архив, а не выкинули сразу за порог. Ее тексты всегда выглядели «выпукло», ярко, как он любил говорить. Их можно была рассматривать со всех сторон и находить каждый раз что-то новое. Стиль письма был таким, что читая ее заметки, он ярко представлял события и людей, о которых она писала. Плюс ко всему этому у нее был отличный русский язык, поэтому иногда ее просили помочь корректорам и редакторам вычитывать тексты перед версткой.
Он отнесся к девушке по-отечески, она понравилась ему сразу каким-то своим внутренним светом, добрым отношением ко всем, верой в светлое будущее, своей ответственностью за все, что ей поручалось. У нее здорово получались заметки на исторические темы, она с большим теплом писала о событиях и людях прошлых эпох. Мария не скрывала свой интерес к истории и людям, делающим ее. Она много читала, с большим увлечением рассказывала о событиях и фактах, которые пережил их небольшой город, находила что-то новое, до сих пор не известное широкому кругу. Она всегда искренне восхищалась людьми, которые, по ее мнению, многое сделали для истории города. Как-то в разговоре он просто сказал, что не плохо было бы писать заметки о городе и его людях. Поэтому Звягинцев завел на последней странице колонку «История нашего города», где раз в неделю печатал заметки Марии, которые вызывали большой интерес и получали много откликов, за что ей начисляли небольшие гонорары.
Когда он замечал у новых «журналисток» хорошо написанные тексты, сразу понял, кто их писал, так как стиль Марии он никогда ни с кем не мог перепутать. Ему было обидно за девушку, поэтому на одном из совещаний просто потребовал от этих Машиных «нахлебников» платить ей за работу.
Первое время ее все в редакции называли «Мария, Машенька, Машуня», а пару лет назад с чьей-то «легкой» руки нового сотрудника, недавнего выпускника журфака, ее стали называть по имени-отчеству.
«Ну вот, я уже «Мария Васильевна», — проворчала она про себя грустно после звонка главреда. Скоро школьники будут в автобусе место уступать. А всего-то 28 лет. Она подошла к зеркалу, которое висело рядом со стеллажами, посмотрелась в него. В отражении зеркала увидела молодую женщину с большими грустными глазами серого цвета в обрамлении пушистых ресниц, круглым лицом, курносым носом, русыми волосами зачесанными назад в плотную косу, завернутую на затылке обычным «калачом».






