ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Каникулы Николай Хрипков Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Николай Хрипков Каникулы 3. В ПРИВОКЗАЛЬНОМ ПАРКЕ Пахом мельком взглянул на часы. Но от Стаса это не укрылось, и он дернул вверх головой, знак, означающий «сколько там уже натикало? Не пора ли нам пора? Как бы не опоздать?» — Не волнуйся! Еще целых полчаса. Можно не торопиться! — И чего он так долго стоит в этой глухомани? В крупных городах постольку не стоял. Плетемся еле-еле. — Говорили, что бригада меняется, тепловоз другой прицепят. Ну, то сё, пятое-десятое. Ну, ладно тебе! Не парься! Всё лучше, чем в вагоне. Или уже соскучился по вагонным нарам? Или тебе еще не надоели эти морды? Тут все-таки, какая-никакая природа. Свежий воздух. Никого вокруг. Лепота! Улыбаясь, Пахом театральным жестом показал на корявые клены, плотные заросли акации, высокий бурьян, таивший в себе темноту. — Ну, да, — согласился Стас. — Пахнет мочой и гни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Последние деньги, конечно, потратил.

Пахом знал. У них всегда хорошо принимали гостей, многие деликатесы Пахом увидел впервые у Сереги. Например, настоящую черную икру.

— Время-то у тебя свободное есть? — спросил Пахом. — А то приперся.

— Хоть отбавляй! Ученые книги могут подождать до сентября. Каникулы! Мозг требует отдыха! Впрочем, как и всё остальное.

Они прошли на кухню. Сели на табуретки.

— Посидим, дружище! — сказал Серега. — А то что-то в последнее время я совсем превратился в анахорета. Ни ко мне никто не ходит, да и я, по правде сказать, ни у кого не бываю. Спасибо, тебе, что зашел. А то я уже потихоньку начинаю дичать без общения. Скоро разговаривать разучусь.

Серега стал готовить стол. Он любил кулинарничать.

— Мама уехала в Таиланд. У нее отпуск. Можешь заночевать у меня. Поболтаем!

— Посмотрим! — неопределенно ответил Пахом. — Как масть пойдет! Хотя скорей всего…

Он оглядел кухню. Высоченный чуть ли не под потолок холодильник, микроволновка. Электродуховка.

Выпили по первой, чокнувшись за дружбу. Пахом удивился, как легко пошла водка, которую он, в общем-то, не любил. Потом вторую. Пахом закусил и решил приступить к делу. Всё равно когда-то нужно рассказать.

— Собственно я к тебе по поводу истории, которую ты назвал грустной. И не только грустная…

Серега удивленно взглянул на него, считая уже эту тему закрытой. Зачем бередить старые раны? Проехали!

— Ты первый, кому я расскажу правду, как было на самом деле. Но ты, чтобы…

Пахом колебался. А может, зря он затеял. Всё-таки Серега достаточно осторожный человек. Серега погрустнел, услышав его историю. Какое-то время молчал.

— Тебе бы надо в больницу, дружище! — сказал он. — Знаешь, такими вещами не шутят. Мало ли чего! Вдруг у них на концах какая-нибудь зараза. Очень даже вероятно, учитывая их образ жизни. Я могу это устроить совершенно анонимно. Никто ничего не узнает. И денег не возьмут.

— Я как-то об этом не думал, — уклончиво ответил Пахом. — Ну, об этом потом.

— А надо думать! Я тебе это говорю, как будущий врач. Тут, Пахом, плохие могут быть шутки. С последствиями.

— Я к тебе и пришел как к будущему врачу. Давай еще по одной! Впервые, знаешь, водка так хорошо идет. На удивление!

— Твою всё равно пить не будем! Водка сейчас — дело опасное.

— Если ты откажешься, я не обижусь, Серега. Потому что я не хочу… Ну, в общем. Дело опасное. Не хочу, чтобы и ты меня тоже винил. Я и так по уши в дерьме. Выше головы! Так что решай! Выбор за тобой!

— Я понял, — кивнул Серега. — Ты решил завалить этих подонков. И вспомнил, что у меня осталось от отца охотничье ружье. Ты же знал, что мой отец был охотником. Сам видел это ружье. И знаешь, что я неплохо стреляю.

— Как-то о ружье я и не вспомнил.