ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Каникулы Николай Хрипков Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Николай Хрипков Каникулы 3. В ПРИВОКЗАЛЬНОМ ПАРКЕ Пахом мельком взглянул на часы. Но от Стаса это не укрылось, и он дернул вверх головой, знак, означающий «сколько там уже натикало? Не пора ли нам пора? Как бы не опоздать?» — Не волнуйся! Еще целых полчаса. Можно не торопиться! — И чего он так долго стоит в этой глухомани? В крупных городах постольку не стоял. Плетемся еле-еле. — Говорили, что бригада меняется, тепловоз другой прицепят. Ну, то сё, пятое-десятое. Ну, ладно тебе! Не парься! Всё лучше, чем в вагоне. Или уже соскучился по вагонным нарам? Или тебе еще не надоели эти морды? Тут все-таки, какая-никакая природа. Свежий воздух. Никого вокруг. Лепота! Улыбаясь, Пахом театральным жестом показал на корявые клены, плотные заросли акации, высокий бурьян, таивший в себе темноту. — Ну, да, — согласился Стас. — Пахнет мочой и гни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тебе сейчас нужна холодная голова, как чекисту. И стальные нервы.

— Мразь! Не могу смотреть! Убью скотину.

Пахом завыл, крепко сжав зубы.

16. ЕЩЕ НЕ ПОЗДНО ОТКАЗАТЬСЯ

Кормились друзья на дачке. Лишний раз светиться не входило в их планы. Поэтому выходили они наружу только в случае необходимости, знакомств с соседями не заводили. На ужин — а была пятница — они постились лапшой быстрого приготовления, поскольку ни тот ни другой не желали заморачиваться кулинарными изысками. Серега, сходив в очередной раз на разведку, сказал:

— По субботам здесь проходит дискотека в парке «Юность». Собираются все молодые аборигены. Наша четверка обязательно будет. Это к гадалке ходить не надо! Точняк! Я буду обрабатывать их, запудривать им мозги, а ты в сторонке наблюдай. Может быть, понадобится твоя помощь. Уроды, сам знаешь, непредсказуемы. Могут и в морду кинуться, если им что-то не понравится. Купи завтра спиртного. Много не надо, поскольку пить им сильно не придется. Закусончик! Да! И скачай какую-нибудь дебильную музыку. Я, сам знаешь, подобного не держу. Придется потерпеть! На что только не пойдешь ради дружбы! Даже позабудешь про чувство брезгливости.

Пахом как-то странно посмотрел на него. И промолчал.

— Ты чего, Пахомушка? — встревожился Серега. — Какой-то странный у тебя взгляд? Что ты задумал

— Еще не поздно отказаться. Я не обижусь, — угрюмо проговорил Пахом. Что-то его всё начало раздражать.

— Когда я учился в четвертом классе, отец меня взял на охоту. До этого отказывался брать. Я впервые познал охотничий азарт. Это когда часами стоишь в камышах, не обращая внимания на болотную вонь, холод, противный дождик, который закатывается тебе за воротник. И ждешь, ждешь, ждешь! Все чувства в тебе обострены. Вот она вспорхнула. Ты даешь ей подняться. А сердце колотится, руки дрожат. Но ты понимаешь, что так нельзя, что так всё испортишь. Усилием воли превращаешь себя в безжизненный столб. Выстрел! И утка, кувыркаясь, падает вниз, хлюпкий удар о воду. Она твоя! Ты победил в этом поединке! Ты оказался терпеливее и умней! Драйв необъяснимый! Так вот! Сейчас у меня охотничий азарт. Еще несколько дней назад я мог остановиться, меня можно было отговорить. А теперь уже поздно. Меня сейчас уже ничто не остановит. Если даже ты откажешься, я сам всё доведу до конца! Я уже не могу остановиться! Ты понимаешь меня, Пахом? Понимаешь? Что ты сидишь букой?

— С меня хватит одного Стаса. Если с тобой что-то случится, я не переживу этого. Зря это я затеял.

Пахом отвернулся к окну. Прямо по стеклу била ветка ирги, высокого кустарника с черными ягодами. Воробьи шумной стаей обсадили кустарник.

— Дружище! — удивленно произнес Серега. — Ты же меня прекрасно знаешь! Со мной ничего не может случиться! Так что все твои опасения напрасны.