ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Каникулы Николай Хрипков Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Николай Хрипков Каникулы 3. В ПРИВОКЗАЛЬНОМ ПАРКЕ Пахом мельком взглянул на часы. Но от Стаса это не укрылось, и он дернул вверх головой, знак, означающий «сколько там уже натикало? Не пора ли нам пора? Как бы не опоздать?» — Не волнуйся! Еще целых полчаса. Можно не торопиться! — И чего он так долго стоит в этой глухомани? В крупных городах постольку не стоял. Плетемся еле-еле. — Говорили, что бригада меняется, тепловоз другой прицепят. Ну, то сё, пятое-десятое. Ну, ладно тебе! Не парься! Всё лучше, чем в вагоне. Или уже соскучился по вагонным нарам? Или тебе еще не надоели эти морды? Тут все-таки, какая-никакая природа. Свежий воздух. Никого вокруг. Лепота! Улыбаясь, Пахом театральным жестом показал на корявые клены, плотные заросли акации, высокий бурьян, таивший в себе темноту. — Ну, да, — согласился Стас. — Пахнет мочой и гни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот это дела! Какой же он всё-таки молодец, что не дернулся, не бросился к машине, не накинулся на Филиппова! Натворил бы делов!

Улыбаются друг другу. Потом пожали руки, как закадычные друзья. Еще о чем-то говорят. Филиппов разводит руками и наклоняет голову. Что бы это значило? Вроде как: было и сплыло. Потом садится за руль и покатил. Что же это было?

— Серега! Что это было? — восторженно шепчет Пахом, когда друг подошел.

Теперь ему не от кого скрываться. Широко улыбается.

— Ты на меня таращишься, Пахом, как на «Сикстинскую мадонну», — смеется Серега. — Вот так-то!

Пошли к своей дачке. По дороге Серега рассказывает, что произошло. При этом улыбнется каждой встречной девушке.

— Захожу в квартиру Филипповых. На пороге встречает женщина, высокая и некрасивая. Представляюсь, как друг Филиппа. Мама смотрит на меня с подозрением. Что такое? Понять не могу. «А я, — говорит, — всех его друзей знаю. А вас впервые вижу». Я говорю, что, мол, мы в социальных сетях познакомились. А сам-то я из Старосибирска. Тут моя бабушка живет, я ее решил навестить, ну, и заодно, посмотреть на нового друга. Вот хотел бы пообщаться. Мама промачивает слезы. «Третий день, — говорит, — нет Филиппа. Ничего не сказал. А, впрочем, у него уже такое не в первый раз. Обзвонила его друзей, ни у кого нет. А его мобильник не отвечает. То он обычно по телефону отвечает. А тут не отвечает. Не знаю и что думать. Может быть…» Успокаиваю и понемногу расспрашиваю, как он вообще, какие у него привычки, а что у него за друзья, куда он может запропаститься, ну, и всё такое прочее. Заходит этот дяденька. «Не плачь, мама. Где-нибудь опять забурился, пьянствует. Козел! Мало я его бью». Поглаживает маму за плечи, за волосы. Сразу видно любящего сына. «А если его в живых нет?» Мама снова плачет. «Да ни фига ему не сделается! Если бы что случилось, я первым бы знал. Понимать должна. Всё нормуль!» Понял я, что это старший братец. Мне с ним знакомиться совершенно ни к чему. Надо как-то, желательно не привлекая внимания, исчезнуть из этой квартирки. Ретируюсь. Задом пялюсь к дверям. Тут Филиппов-старший оборачивается, отрывается от матери и долго, так пристально смотрит на меня, профессиональный ментовской взгляд. «Это кто?» — спрашивает. «Сказал, что друг Филиппа». «Я всех его дружков поганых знаю. А этого даже в нашем городке не видел ни разу». Ну, мент же! «Он из Старосибирска. Говорит, что с Филиппом по сетям познакомился». «По каким-таким сетям?» Уже и брови хмурит. Взгляд такой тяжелый становится. Это, наверно, тоже профессиональное. «По социальным», — говорю. «Ага! — кивает Филиппов. — Ну, ладно, ты тут, мама не расстраивайся. Я его скоро найду. Ты же меня знаешь. Скоро объявится. Некуда ему деваться. Ну, пойдем, друг». И плечом меня подталкивает к дверям. Выходим за дверь.