— Чо такая непруха! С самого утра!
— Так что иди с миром, человече! Гуляй по просторам родного города. Может, чего и обломится. Благословляю тебя на сей труд!
Мужик поднял мутный взгляд, махнул рукой и пошел дальше вдоль улицы, заглядывая во дворы с надеждой, которая, впрочем, таяла, что он найдет спонсора на свою больную голову. Бедные-бедные люди!
— Дали бы несколько рублей! — сказал Пахом. — Пожалел! Чего ты так?
— Слушай, дружище! Если ты ему сейчас дашь несколько рублей, он каждый день будет приходить сюда попрошайничать, просить рубли, закурить. Я знаю этого рода публику. Нам это надо? То-то же! Надо отшивать сразу и резко, чтобы у него больше не возникало желания сворачивать сюда. Нам лишние свидетели не нужны.
Ярко светило солнце, теплый ветерок обдувал их лица. Жизнь всё-таки прекрасна, если бы только не было…
— Конечно, — согласился Пахом. — Какой план? У тебя же обязательно он должен быть!
Серега планировал каждое свое действие. Дай ему шанс, он бы и стихию запланировал. За каждую минуту прожитой жизни он мог предоставить полный отчет.
— К родителям! В школе делать нечего. Тем более, что сегодня воскресенье. А дальше смотрим по обстоятельствам. Вот такой план!
Пахом закурил, Серега поморщился. Хоть они и на свежем воздухе, но запах табака чувствовался и тут. В этом они были полной противоположностью.
— Представляешь, как радуются учителя, когда вот такие не показываются в школе. От них только вред для нервной системы окружающих. Да и вообще для общества. Только один вред! А учителям я сочувствую!
19. СЕРЕГА ЕЩЕ И МЕНТ
Подошли к пятиэтажке, в которой жил Филипп. У подъезда на лавке сидел низенький мужичок, заросший синей щетиной и кого-то материл, на чем свет стоит. Матерки нудно повторялись. У старого «Москвича» возился другой мужик. Он склонился над раскрытым капотом, спортивные замасленные штаны сползли и открывали половину белоснежной задницы. «Москвич» был для него главным содержанием жизни, большую часть которой он тратил на ремонт, чем на езду на рыбалку. Семья, работа, друзья и даже телевизор служили лишь дополнением к машине, которую он еще купил в советскую эпоху, отстояв многолетнюю очередь, что, впрочем, позволило ему накопить на машину. Если бы машину ему предложили сразу, на какие бы шиши он ее купил?
— В сторонке постой! Хотя бы вон там за деревом возле гаражей! Не светись! — сказал Серега. И ткнул Пахома пальцем в грудь.
Он поднял голову и нашел окно квартиры с балконом, в которой жил Филипп с матерью. На балконе сушилось белье, в углу торчали гардины, по-видимому, ставшие ненужные. Купили новые, а старые выбрасывать жалко. Значит, женщина скуповата. На третьем этаже на подоконнике сидел худой мужик в синей майке с сигаретой. Он глубоко затягивался и выпускал дым резко и сильно.






